Записки небывалых критиков: Канны-2017. «Убийство священного оленя» и «История семьи Майровиц»

Совсем скоро Каннский кинофестиваль подойдет к концу. А пока — очередной репортаж в виде коротких заметок от наших корреспондентов Влады и Марфы. Сегодня они расскажут вам о новом фильме греческого режиссёра Йоргоса Лантимоса и о триумфе актёрского мастерства в драмеди Ноа Баумбака «История семьи Майровиц».

Марфа: Йоргос Лантимос — звезда современного греческого кинематографа. В Канны он привёз фильм «Убийство священного оленя» с уже сложившимся дуэтом Кидман-Фаррелл в главных ролях. Название невольно отсылает нас к древнегреческим пьесам Еврипида (например, «Ифгении»), где ради общего спасения нужно принести жертву, порой очень тяжелую. В центре сюжета жизнь идеальной семьи: хирург (Фаррелл), жена медик (Кидман) и двое их детей – сестра (Рэффи Кэссиди) и её младший брат. Периодически главный герой видится с трудным подростком (Барри Кеоган), потерявшим отца, который и начинает вести игру не на жизнь, а на смерть. Точнее, пытается добиться справедливости: если у меня не стало чего-то, то не будет и у тебя.

Игра «угадай, кто жертва» держит в таком эмоциональном напряжении, где исход не даёт никакой разрядки после. Саспенс — вид напряжения, когда ты заранее знаешь, что произойдёт. У Лантимоса напряжение, созданное в основном за счёт превосходной работы звукооператора Джонни Берна, наоборот, непредсказуемо и создаёт эффект surround, от которого не спрятаться, даже закрыв глаза. Лантимос в очередной раз сумел создать социум-вакуум, отличающийся от реальной жизни, в котором «счастливое» существование если и возможно, то только если за него дорого заплатить. Это триллер с элементами абсурдистской комедии (который становится всё нервознее и смешнее), но, пожалуй, самый страшный, не путать со странным, из когда-либо им сделанных.

Смотреть только на большом экране и после этого чувство, будто бы ты три часа катался на американских горках над глубокой пропастью полностью обеспечено.

Влада: В идеально симметричном мире нового фильма Йоргоса Лантимоса герои разговаривают интонациями Siri в отполированных красивых пространствах о самых неожиданных, иногда неуместных вещах. Но, в целом, мы довольно быстро соглашаемся с такой странной альтернативной утопией, где, понятное дело, случается некий надлом. Лантимос не водит зрителя за нос: и название «Убийство священного оленя», и первый кадр настоящего бьющегося сердца размером на огромный экран, и низкие басы в аудиоряде — всё это с первой секунды предупреждает нас о том, чего можно ждать дальше. А вместе с этим вводит еще и в беспокойный транс. Добавьте к этому постоянные метания камеры и монотонность любого диалога – получите настолько идеальный мир Лантимоса, что становится жутко.

«Убийство священного оленя», 2017

Но совершенство существует недолго, и по мере того, как сюжет набирает обороты, застылая холодная красота начинает рушиться и таять. Правда, легче от этого не становится. Когда актёры становятся человечнее, когда главная тайна оказывается раскрытой, зритель всё равно не успевает выдохнуть. Аттракцион Лантимоса, наверняка, понравился бы Эйзенштейну или Люмьерам, потому что воздействует и шокирует зрителя, как в своё время тот самый прибывающий в Париж поезд. Но от «Убийства священного оленя» убежать не получится. Фильм гипнотизирует и парализует, рассказывая, скорее всего, о невозможном и точно нам незнакомом, но парадоксально близком. И вот мы досиживаем кульминацию, финальную сцену, титры, ожидая какой-то разрядки. Но в итоге, когда включается свет, можем лишь заторможено аплодировать, пытаясь осознать, что происходило и происходило ли последние два часа.

«История семьи Майровиц», 2017

Влада: Среди тяжелых европейских драм и их острых социальных конфликтов новый фильм Баумбаха – это приятная и жизнерадостная разрядка. Мастер мамбл-кора, Ноа Баумбах и в этот раз не изменяет своим традициям, наполняя любой разговор и любую сцену весомой долей абсурда. Альтернативным логлайном «Истории семьи Майровиц» могла бы быть бытовая фраза «too much information» или ещё лучше — просто TMI.

Баумбах делит историю на главы, либо обрамляя их названием и кратким содержанием в одно предложение, либо дробя переходом через чёрное. В каждой главе свое TMI: откровенно-сексуальные короткометражки дочки Дэнни (герой Сэндлера), которые она с гордостью показывает семье, неловкие высказывания отца на открытие выставки его друга в MоМе (музей современного искусства в Нью-Йорке), торжественная речь братьев на открытии выставки отца в стиле «начнем за здравие и закончим за упокой». Бытовые, чересчур детальные сцены часто и создают ситуации, когда герои не слышат другу друга, прямо-таки чеховские диалоги.

«Историю семьи Майровиц» можно назвать продолжением алленовской традиции – сложные семейные взаимоотношения, смехотворные ситуации, требующие психиатрического вмешательства, разговоры об ускользающем успехе, искусстве и гении. Всё это помещено в снобский интеллектуальный контекст, где любят ссылаться на Томаса Манна, петь о Байроне, вдохновляться Уорхолом.

Фильм Баумбаха – это почти шизофренические потоки Делёза, которые порой обрубаются на полуслове или углубляются в детали, забывая первоисточник. Что вижу, о том и пою. Но зритель не может не быть увлеченным в эти стремительные, непредсказуемые потоки сознания и не быть тронутым простенькими, забавными песенками семьи Майровиц.

Марфа: Фильм «История семьи Майровиц» мы очень ждали, потому что к середине фестиваля внезапно ощущается вымотанность и усталость от тяжёлой основной программы. Тут, казалось бы, несколько историй из еврейской семьи Майровиц, где есть отец — не ставший известным скульптор (Дастин Хоффман) и трое его детей — Дэнни (Адам Сэндлер), Джейн (Элизабет Марвел) и Мэттью (Бен Стиллер). Когда эти имена появляются на экране все вместе, невольно начинаешь думать о том, что вот сейчас будет что-то явно не очень умное. Хотя, как уже недавно было написано в журнале, у обоих актёров есть серьёзные роли, и они хороши. Вот и этот фильм оказывается последовательно рассказанной историей семьи и случившейся болезни, которая меняют её к лучшему. Чеховский диалог двоих, где один другого не слышит, не понимает и не видит в этом необходимости – основная отличительная черта интеллектуальной обеспеченной семьи. Да и зрителю часто не удаётся дослушать до конца фразы, монтажно обрывающиеся перед следующей частью повествования. Однако иногда случается, что братья принимают друг друга и действительно стараются понять сестру, и, может, отец остаётся все тем же невыносимым невротиком, но ему находится место в музее.

«История семьи Майровиц», 2017

Не надейтесь найти у Баумбаха решение проблемы отцов и детей. Зато вы найдёте отличную игру актёров, неглупый юмор, пособие по подтруниванию над семьёй и много искусства. Даже примеры киноработ студентов либерального Бард колледжа можно здесь увидеть, а это, признаюсь, тот ещё арт-хаус. Фанатам мамбл-кора этот фильм любой доктор, то есть критик, пропишет. Также, как и для лечения проблем неудачной любви, преследующих призраков, сердечных заболеваний, проблем эмигрантов и жертв капиталистических отношений.

Авторы: Влада Лодеск, Марфа Веселова. 

Комментарии: