«Шёпоты и крики»: Три цвета: красный, чёрный, белый

English version

Three colors: red, black, white

65638 «Viskningar och rop», 1972

The film by Ingmar Bergman surprises by the consuming cruelty not to the audience, but to the main characters, three sisters, who appear on the screen as if from pages of a famous play. Bergman starts his elegy with scarlet color and then completely fills the whole screen with it, leaving some space for white titles. Later, the red goes on as dominant in the film, but diluted by macabre black and innocent white. Step by step Bergman sews the scraps together by smooth and gentle editing transitions and then collapses a picture to the beat of haunting sound of ticking clock like a strike with an axe in the end of another famous play.

The flaming color has been chasing the sisters since their childhood. The house, upholstered with this color from the floor to the walls, symbolizes the girls’ constant sense of anxiety and transmits the suffering which they have come through, and the consequences of which they are still experiencing. Agness spent her childhood lonely and castoff, and now she is slowly dying in her bed crouched with permanent pain. Karine aimlessly wastes her life staying with her hateful husband and rejects the outside world because of internal isolation. The youngest, and therefore the most spoiled and careless one, Maria lives in vacuum and rushes from place to place trying to find something personal. Red, as the major color of the film, is the kind of compilation image mixing the acting substance with black and white. The film is impossible to imagine in contrast of black and white. And it is the red which is refractive in this case.

qiHl3bhUZHg «Viskningar och rop», 1972

The triumph of the red is stopped by the offensive funeral black which is ready to cover the life of the sisters who are falsely hiding in their white close, hoping to avoid the overtaking darkness. When Agness dies, her room filled with sunlight and in the moment goes out like a candle, and her bed made of red wood begins to look like black coffin. Numerous flashbacks tell us about the characters not more than their closed up faces. Cold and empty they demonstrate their attitude towards dying Agness by being indifferent if not to her weak whisper then to her loud cries bagging for help. Close-ups show those wrinkles caused by boredom. In this case Swen Nukwist skillfully and right in time catches the moments as if being transformed from the reality of film into the real life. Only by the end of the film Bergman destroys the reality itself. He covers the action with surrealistic fear and brings it to the limit by infernal energy. It seems the film footage is about to burst in flames and the action, like in «Persona», unable to stand the intensity is going to break off abruptly.

wF17JLMaOz0 «Viskningar och rop», 1972

But if the volume of emotional tension is proportional then everything happening in «Cries and whispers» is rather normal for that reality. The events are in order of the things. Being unable to hear Agness in their childhood, in their youth hood and adulthood, the sisters can’t hear her now; even when she being dead and decomposing sends her last cry to them. Being pitiless towards his audience Bergman turns his final title, his absolutely radical way to knock in the last nail in a coffin of the sister’s grave. This way the film shows not only the tragedy of one family, but the tragedy of the mankind trying to hide away from the end of the world. Even though the world was caught and burned down to ashes long time ago.

Author: Pavel Maltsev.

65638
«Шёпоты и крики», 1972

Фильм Ингмара Бергмана удивляет всепоглощающей безжалостностью не сколько к зрителю, сколько к главным героиням — трём сёстрам, словно сошедшим на экран со страниц известной пьесы. Свою элегию Бергман начинает с ярко-красного цвета и без остатка заливает им изображение, оставляя место для белых титров. После, красный так и остаётся доминирующим в ткани фильма, но разбавляется макабрическим чёрным и невинным белоснежным. Поступательными движениями, плавными и нежными монтажными переходами, если не мазками, Бергман сшивает лоскутки воедино, и резко, словно ударом топора по дереву в финале другой известной пьесы, схлопывает картину в такт с навязчивым звуком тикающих часов.

Пламенный цвет преследует сестёр с детства. Дом, от пола и до стен обитый этим цветом, символизирует сопровождающее девушек чувство постоянной тревоги и передаёт муки, через которые они прошли, и последствия которых они испытывают до сих пор. Агнесс провела детство в одиночестве и отвержении, а сейчас медленно умирает в постели, скрючиваясь от перманентный болей. Карин бесцельно прожигает жизнь с опостылевшим мужем и отвергает внешний мир из-за внутренней замкнутости. А самая младшая, а потому самая избалованная и легкомысленная, Мария, живёт в вакууме и метается с места на место, пытаясь найти что-то своё. Красный, как основной цвет фильма, — некий компиляционный образ, смешивающийся в действующую субстанцию с чёрным и белым. Фильм невозможно представить в контрасте черного и белого. И преломляющим в данном случае становится именно красный, являющийся центром.

qiHl3bhUZHg
«Шёпоты и крики», 1972

Торжество красного прерывает наступление похоронного чёрного, готового всецело окутать жизнь сестёр, мнимо скрывающихся в белых одеждах в надежде избежать настигающей их тьмы. Когда Агнесс умирает, комната, залитая солнцем, в мгновение гаснет как свеча, и кровать из красного дерева начинает напоминать чёрный гроб. Многочисленные взгляды назад рассказывают о героях не больше, чем их лица крупным планом здесь и сейчас — холодные и пустые они в полной мере отражают своё отношение к умирающей Агнесс, их равнодушие пусть не к её едва слышимому шёпоту, но к громким крикам, звериным рёвам, молящим о помощи. Крупные планы показывают те самые «морщины, появившиеся от равнодушия и скуки». В этом смысле Свен Нюквист искусно и вовремя ловит моменты, словно вытекшие из кинореальности в настоящую жизнь. Бергман лишь к финалу разрушает реальность как таковую. Он окутывает действие сюрреалистическим ужасом и доводит его до предела инфернальной энергией. Кажется, что вот-вот плёнка в катушке воспламенится и действие, словно в «Персоне», не выдержав накала страстей, резко оборвётся.

wF17JLMaOz0
«Шёпоты и крики», 1972

Но если градус волнения соразмерный̆, то в рамках истории «Шёпотов и криков» происходящее в порядке вещей. Не слышав Агнесс в детстве, не слышав её в юности и зрелости, сёстры не слышат её и сейчас — даже тогда, когда она будучи мёртвой и разлагающейся кидает им свой последний клич. Не жалея зрителя, Бергман включает финальный титр — совершенно радикальный способ забить последний гвоздь в крышку гроба этой сестринской могилы. Таким образом, подводится итог не трагедии в рамках одной семьи, но всего человечества, пытающегося скрыться от апокалипсиса. Несмотря на то, что он давным-давно его настиг и сжёг дотла.

Автор текста

Павел Мальцев
Павел Мальцев
Основатель, главный вредный. Как жить без кино — не знает.

Комментарии: