«Тебя никогда здесь не было»: Ультра(не)насилие

Привычная история, строящаяся на антитезе «брутальная маскулинность — детская хрупкость» в руках Линн Рэмси начинает биться в жанровых конвульсиях, почти физической болью отзываясь в зрительских конечностях. «Тебя никогда здесь не было» — фильм-дурман, чей второсортный криминальный сюжет подвергает себя асфикции на поле болезненно натуралистичного сюрреализма. Нарративная ткань неустанно деформируется. Травмированное сознание Джо, одинокого охотника на городских хищников, стремящихся поживиться детской невинной плотью, его травмированный взгляд превращают окружающую действительность (если это слово здесь уместно) в густой кровавый морок. Материальность, плотскость мира подается сквозь призму искалеченного восприятия.

«Тебя никогда здесь не было», 2017

Внутрикадровые пространства тесны, дискомфортны: неважно, заполняют ли их живые или мертвые люди, ночные улицы смазанного города, интерьеры квартир, гостиниц, магазинов, борделя, лабиринта-особняка губернатора или же придорожного кафе. Мизансцены удушливы и «неправильны», четкий рисунок и воздух появляется в них лишь несколько раз, в момент максимальной слабости/расслабленности героя/события. Например, в сцене, где Джо хоронит мать на дне озера, или во флэшбеке с танцующими на просторах афганской пустыни солдатами. Флэшбеки работают здесь на совершенно ином уровне, раскрывая нам не только героя, но саму окружающую реальность. Не совсем ясно, что имеет более четкую опору: пугающие галлюцинации Джо, рваные картины насилия из его прошлого, или же мир, в котором он существует в данный момент. Одно влияет на другое, герой то сам взывает к своим демонам, удушая себя полиэтиленовым пакетом, то они застают его врасплох. Улыбки на лицах азиатских туристок, которые просят Джо сфотографировать их, трансформируются в предсмертную гримасу, а шумный светлый сквер превращается в черный кузов, набитый трупами девушек.

«Тебя никогда здесь не было», 2017

Форма вездесущего кошмара текуча, его природа — природа трикстера, плюющего на причинно-следственные связи и каждый раз умудряющегося достать из своей шляпы нового освежеванного кролика. Так, двое мужчин, один из которых убил мать другого, а второй за это прострелил ему живот, сольются в предсмертном рукопожатии, лежа на окровавленном кафеле и сквозь слезы подпевая сладкой песенке, доносящейся из радиоприемника. А момент триумфа победы над злом ознаменуется удушающим плачем и волной галлюцинаторных атак, приводящих настоящее и прошлое к общему знаменателю помрачения рассудка. Тело Джо пытается удержать историю в рамках сугубо материальной реальности. Кошмары прошлого и настоящего непременно оставляют на теле серьезные отметины, отделяющие плоть от покалеченного сознания, и герой сам заходит на обе территории, то углубляясь во внутрь себя, закрыв лицо полотенцем, то подолгу смотрясь в зеркало. Нина же, воплощение этой «детской хрупкости», большую часть фильма кажущаяся жертвой и нуждающейся в помощи сильного Джо, по итогу оказывается той, кто умеет существовать в двух этих доведенных до гротеска мирах одновременно.

«Тебя никогда здесь не было», 2017

Несмотря на то, что сам акт насилия в большинстве случаев происходит за кадром или показывается сквозь деформированные фактуры, будь то разбитое зеркало или шумы черно-белой камеры наблюдения, оно экстремально, так как дается в качестве аналитического объекта. Неслучайно довольно много внимания герои уделяют хичкоковскому «Психо» и той сцене в душе, которую Джо неоднократно смешно пародирует. «Момента, когда нож входит в тело» по большому счету в «Тебя никогда здесь не было», как и у Хичкока, нет, однако это не мешает морщиться и отворачиваться от (не)демонстрации процесса убийства. Здесь это не развлечение, не зрелище, но хребет произведения. Смотреть на это больно, осознавать — еще больнее, что, впрочем, становится причиной для мазохистского восторга от того, сколь радикально Рэмси учиняет насилие, в первую очередь, над зрителем.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, пожалуйста!

Автор: Георгий Пузырев. 

Комментарии: