Сны о Довлатове

«Я не был антисоветским писателем, и все же меня не публиковали. Я все думал — почему? И наконец понял.

Того, о чем я пишу, не существует. То есть в жизни оно, конечно, имеется. А в литературе не существует. Власти притворяются, что этой жизни нет» 

(Сергей Довлатов)

Ноябрь в Ленинграде. 1971-й год. Близится главный праздник советского гражданина, но никто этому, кажется, не придает значения. Все куда-то снуют, повторяют одни и те же фразы, ходят по кругу. Люди дышат не воздухом, а туманом. Убогие коммуналки, помещения заводской газеты, рюмочные — все залито рассеянным теплым светом. Светло до мерзости. Все какие-то жутко красивые, словно сошедшие с журналов мод 70-х: рубашки исключительно под цвет стен, расстегнутые пальто при любой погоде, шарфики элегантные. Город вычищен от всего живого — как будто всех заранее выселили и завезли массовку. Довлатов меланхолично курит в сторонке.

Все это могло бы раздражать, как и прежние фильмы Алексея Германа-младшего, художественная ценность которых балансировала где-то между усредненной европейской «артухой» и первоканальскими вечерними сериалами: дорого, богато, медленно и пусто. Но тут происходит какое-то чудо: вместо проездов камеры по хорошо профинансированным съемочным площадкам, наконец получается кино. Далекое от идеала, но живое и, извините, цепляющее. Не История на фоне людей, как обычно у него, а живые люди на фоне истории, которая потихоньку, мягко и методично, перемалывает их. Герман перестал пытаться имитировать почерк отца. Оказалось, ему самому есть, что сказать. Очевидно напрашиваются конфликты с властью, семьей, муки творчества, алкоголизм — все это намечено пунктиром, но особо не педалируется, к счастью. Жизнь просто постепенно разваливается. В фильме про писателя мы ни разу не видим, собственно, процесс письма. Но он и не об этом. «Довлатов» про страх перед будущим, состояние неопределенности и фрустрации. Он точно описывает такое состояние, когда ты должен сделать шаг, но от бессилия не можешь даже подняться. Знакомо.

Красивейший сербский артист Милан Марич играет не столько Довлатова, сколько его лирического героя — тридцатилетнего незадачливого литератора, скрывающего свои переживания за маской иронии. Он лишен привычного довлатовского юмора, но грустная ухмылка узнаётся моментально. В последние годы этого замечательного писателя зачем-то пытаются канонизировать, но Герман, слава богу, избегает этого (хоть и превращает Бродского в ходячий памятник). За всем туманом и романтизацией героя все равно виден живой человек, которому хочется сопереживать.

При всей «экспортности» фильма и довольно нарочитом неймдроппинге, доходящем до смешного, он все равно не превращается в иллюстрацию учебника по литературе. Трудно сказать, будет ли он работать без хотя бы приблизительного знания бэкграунда, но, тем не менее, это наиболее «зрительский» фильм Германа-младшего. Тут есть проблемы на уровне драматургии, но впервые у него люди говорят живым русским языком, а не литературными клише и повторами из фильмов отца. Как и многие наши современные кинематографисты, он не может избежать ностальгии по эпохе, которую сам не застал, но не слишком навязчив в ней. Это скорее грезы о начале семидесятых, а не попытка их реконструировать или отрефлексировать. Бесконечно повторяющийся сон, из которого хочется как можно быстрее сбежать, но, увы, не получится. Остается только плыть по течению и мрачно курить.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, пожалуйста!

Автор: Павел Пугачёв.

Комментарии: