Сэм Клебанов: «Для меня это стало образом жизни, нежели бизнесом»

Легендарная дистрибьюторская компания «Кино без границ» на протяжении 20 лет служила культурным компасом россиян в мире кино, знакомила их с лентами Такеши Китано, Жака Одиара, Стива МакКуина, выдающихся корейских режиссеров уровня Пак Чхан-Ука, Ким Чжи-Уна и Ким Ки Дука. Список длинный, а вместе с тем  заслуги и основателя компании, Сэма Клебанова, фактически неоценимы.

21 августа в ростовском кинотеатре «Горизонт CINEMA&EMOTION отгремела последняя премьера под эгидой «Кино без Границ». Иронию того, что ей стал «Последний Беспредел» Китано, оценили все, включая Клебанова. Эпоха дистрибьюции авторского кино, кажется, подходит к концу. Грядут ли здесь какие-либо перемены? Несомненно. Какого они характера? Об этом, да и не только, Артём Кузовенко расспросил самого Сэма.

— Вот знаете… Если мы сейчас начнем осмысливать ваши заслуги и заслуги «Кино без границ» перед российскими киноманами и обычными зрителями, то уверен, что одного интервью попросту не хватит. Не хватило целой лекции-обсуждения. Потому буду краток: что вас по-настоящему сподвигло к созданию этой компании и что вас держало на плаву, даже если дела обстояли не очень хорошо?

— По поводу того, что меня сподвигло к основанию этой компании, сложно что-либо говорить однозначно. Это просто была череда случайностей и какая-то логика моей жизни. Ведь, казалось бы, когда я создавал «Кино без границ», жизнь у меня складывалась успешная и предсказуемая. Я уехал в Швецию. У меня было вполне конвертируемое для Швеции образование, т. к. я закончил факультет экономической кибернетики в МЭСИ по специальности «прикладная математика». Я был программистом, так что быстро найти работу в Швеции по специальности не составило никакого труда. И тут создалось впечатление того, что всё в моей жизни определено, а дальнейшие варианты развития событий достаточно ясны. Быть может, вот эта вот самая «ясность», предсказуемость моей жизни, в какой-то момент начала меня очень сильно пугать и напрягать. Я работал в компании, где было несколько программистов и все они были предпенсионного возраста. Тут невольно начнешь задумываться о том, что осталось лишь эволюционировать из нынешнего состояния в состояние, в котором я вижу своих коллег. И всё что будет между этим — чуть ли не постоянное пребывание перед экраном монитора. Может, сейчас моё решение и кажется странным. Всё-таки мир IT полон своих возможностей и приключений. Тем не менее, совершенно внезапно мне в голову пришла идея продать в Россию сериал, который шел на шведском телевидении и который мне очень понравился. Я ничего не знал ни про медиа-индустрию, ни про телевизионный бизнес, ни тем более про то, как надо продавать сериалы. Но я всё-таки принадлежал к тому поколению, которому было присуще некое романтическое восприятие бизнеса. Потому что, если посмотреть на то поколение, что сформировалось после нашего, видна смена романтического восприятия на техническое, а далее — смена технического на прагматическое восприятие какой-нибудь госслужбы. Многое изменилось. А мы росли в Советском Союзе, где никто ничего про бизнес не знал, но тем не менее — это казалось чем-то крутым.

— Тогда приходилось всему учиться самим…

— Разумеется. Всё исходя из каких-то мифических представлений о бизнесе. И поэтому тот факт, что я ничего не знал об его устройстве, меня не смущал, потому что в России мало кто это знал. 1995 год, как-никак. Почему бы и не попробовать? Вот так неожиданно для себя (на тот момент я ещё работал программистом) у меня получилось продать России сразу несколько шведских сериалов. Меня эта история очень увлекла. И даже не потому, что я с детства увлечен кинематографом и я питаю теплые чувства к авторскому кино. Просто в какой-то момент, когда я уже начал заниматься кинобизнесом в России, я стал замечать за собой, что мне больше всего хотелось продать в Россию то кино, которое мне нравилось самому. Это оказалось чем-то сродни моему увлечению диджейством в студенческие годы, когда на дискотеках я мог быть свидетелем того, как люди танцуют под музыку, которую я знаю, люблю и мне не стыдно ее посоветовать. Приблизительно такую же возможность я нашел в кино. Брать кино, которое до меня достучалось, и делать его доступным для людей, ведь в противном случае они бы его никогда не увидели. Фильмам было тяжело доходить до зрителей. Если б я не купил Fucking Åmål («Покажи мне любовь» — прим. редакции), то в России бы его никто не посмотрел. Еще до появления собственной дистрибьюторской компании, когда я просто продавал кино в Россию тем, кто его покупал, я заметил, что мои вкусовые предпочтения, которыми я хочу поделиться с людьми, сразу находили непонимание со стороны покупателей. Они считали эти фильмы никому не нужными. И им было куда выгоднее и предпочтительнее, если бы я им продавал боевики с Марком Дакаскосом.

Сэм Клебанов и Такеши Китано

— Ясное дело, ведь большинство имён, что вы пытались продать, никому не были известны. И то для покупателей это была бы стрельба вслепую. 

— С Дакаскосом такого бы не было. Потому как фильмы с ним выходили на видео, продавались чуть ли не миллионными тиражами (в среднем — полмиллиона экземпляров), а покупались за какие-то копейки. Эта была настоящая машина для печати денег. Но мне хотелось сделать что-то другое. Привезти в Россию кино, способное предложить нечто большее, а не просто бабла сколотить по-быстрому. Так что… я решил, что если за фильмы будут платить (а я уверен, что зрители были), то я могу прекрасно привозить всё это дело в Россию сам. И создам свою дистрибьюторскую компанию. С этого всё началось.

— Следовательно, ваша компания держалась исключительно на одной идее, верно?

— Да, мне было сложно представить себя делающим что-то другое. Настолько я любил то, что я делаю. Для меня это стало образом жизни, нежели бизнесом. И желания что-либо в этом менять я не испытывал.

— Сейчас будет вопрос уже касательно деятельности самой компании. А точнее, о привлечении «звездной силы» к озвучке некоторых ваших релизов. Будь то Евгений Цыганов в «Стыде» МакКуина или Гоша Куценко в «Олдбое». 

— Вы хорошо знаете историю нашего лейбла. Но ещё был Армен Джигарханян, озвучивавший Китано в «Затоiчи». Ну да ладно. Вообще у меня такая возможность была благодаря «Магии кино».

— Получается, тут уже пошли чисто телевизионные связи (передача выходила на телеканале «Культура» с 2001 по 2008 год — прим. редакции)?

— Скажу больше. «Магия кино» подарила мне невероятную возможность для нетворкинга в российской киноиндустрии как таковой. Потому что одно дело быть просто дистрибьютором, а другое дело — совмещать это со статусом телеведущего, в гости к которому часто захаживают крупные российские звезды. Это мне ещё здорово помогло и при кастинге для моего фильма (ремейк «Горячих новостей» 2009 года — прим. редактора).

— «Горячие новости» для вас были весьма и весьма амбициозным проектом. Помимо должности продюсера, вы ещё прикладывали руку к сценарию.

— Да-да-да. Первые три драфта сценария — я был соавтором сценария. А дальше я уже сам.

— Ну всё-таки делать ремейк фильма Джонни То — дело весьма ответственное. 

— Кстати говоря, на кинофестивале в Гонконге фильм весьма хорошо приняли.

— Да, за границей он относительно неплохо выстрелил. Вплоть до выхода на физических носителях.

— У меня даже есть небольшая коллекция иностранных изданий этого фильма. Японское, немецкое, скандинавское, английское… Мы пытаемся их собрать, чтоб собрать все переводы, которые будут использоваться на нашей стриминговой платформе.

Приглашать звезд для озвучки — это отличная мировая практика. ТВ мне подарило прямой доступ к звездам. С Куценко мы какое-то время тусовались в Москве, встречались в клубах там всяких, на фестивали вместе ездили. Между нами возникла дружба, потому его было не сложно привлечь к озвучке «Олдбоя». Хотя сначала мы его звали озвучивать О Дэ-Су (в итоге его озвучил Максим Суханов — прим. редакции), но поняли, что Гоше больше пойдёт образ антагониста. Кстати говоря, «Олдбой» должен быть на нашей платформе.

«Горячие новости», реж. Андерс Банке, 2009

— Там же получается будет вся фильмография «Кино без границ»?

— Поскольку наша платформа является мировой, то да, собирать и добавлять всё это дело мы будем. Что забавно, но у «Кино без границ» закончились права на «Олдбоя», и ни у кого в России больше нет на него прав. И легально его никак нельзя посмотреть.

— Эх. Верните времена, когда я его впервые посмотрел на двд-приложении к журналу Total DVD! Интересно, если брать тот же «Олдбой», да и любой другой фильм, права на который вы покупали, то какой путь проходили ваши релизы до больших экранов РФ? Какие возникали сложности на этом пути?

— На самом деле, работать тогда, с одной стороны, было проще. Но с другой — всё же сложнее. Почему проще? Мы тогда особо не задумывались о каких-либо ограничениях. Понятное дело, что получить прокатное удостоверение было необходимо, но тогда вся эта процедура была несколько формализована. Хотя погодите… Один раз наш фильм пытались запретить. Это был альманах арт-порно короткометражек «Запрещено к показу!». И то мы там подняли такую бурю в прессе, что фильм мгновенно разрешили. То есть, в этом плане нас никто не трогал. Я знал, что я могу купить любой фильм и прокатать его. Но возникали проблемы другого свойства. Кино тогда было на физических носителях и привозить его в Россию было несколько сложно. Например, первые фильмы, что мы выпускали, имело смысл выпускать только на одной копии. С точки зрения экономии. То есть «Фейерверк» Китано у нас был на одной копии. И чтобы пустить эту одну копию в прокат, надо её сдать в Госфильмофонд как обязательный экземпляр, чтобы получить прокатное удостоверение. Получалась такая «уловка 22». То есть ты просто больше себе копий позволить-то и не можешь, потому что одна копия японского фильма стоит 2000$. К ним прибавим субтитры за 1000$. Транспортировка — ещё 500$. А если посчитать все таможенные платежи?

— Интересная выходит арифметика…

— Всё это было сложно. Приходилось даже как-то исхитряться. Придумывать какие-то «серые», в четверть легальные способы привоза кино в Россию. В чемоданах, фактически. Под видом временного ввоза. Всё это были какие-то дико мутные схемы. Я помню, как мы мучились, чтоб привезти «Такешиз». Два сотрудника «Кино без Границ» с огромными чемоданами прилетели в Париж за шестью копиями 35-миллиметрового фильма. При том, что они их везли там чуть ли не в последний момент. И пока они их везли, вдруг в аэропорту объявили тревогу террористической атаки, началась суматоха, копии остались без присмотра. Потом их посадили в самолет, но вместе с ними прилетело лишь три копии, когда как другая половина потерялась в багаже и авиакомпания уверяла нас в том, что остальные копии прилетят на следующий день. Да вот только на следующий день были другие таможенники, которые вообще не понимали, что у нас за «временный ввоз».

Был ещё случай, когда я летел в Россию с копией фильма «Сука-Любовь» Иньярриту (один из наших первых релизов, к слову), которую у меня просто на таможне отобрали, и мы его с каким-то гигантским трудом получали на следующий день. В итоге, конечно, мы ее получили, но в тот момент, когда должен был начаться пресс-показ. Наш сотрудник, который занимался таможней, ехал по пробкам из Шереметьево в Москву, а представители прессы (коих было человек 70) ждали почти полтора часа в ожидании того, когда копия прибудет в кинотеатр. Интересные, вообще, были времена. В том числе и потому, что на фильм тогда ещё неизвестного режиссера Иньярриту приходил полный зал прессы. Они были очень заинтересованы в таком вот новом и необычном кино. А если сейчас привезти нечто подобное — придут лишь три калеки.

— Настроения сейчас витают дико пессимистичные. И с этим сталкиваются сейчас многие дистрибьюторы, занимающиеся прокатом независимых фильмов. Интересное и малоизвестное кино не вызывает никакого резонанса. Даже несмотря на ту реакцию, что оно вызывает за рубежом.

— Да, мы даже в какой-то момент перестали проводить пресс-показы, потому что на них перестали ходить.

Фильмы компании «Кино без границ» на DVD. Фото взято с сайта avito.ru

— Если продолжить затронутую нами тему и лишний раз взглянуть на положение авторского, независимого и неигрового кино на российской территории. Что мы ещё увидим? Отменяется прокат фильмов. Или новый законопроект о кинофестивалях…

— Я считаю, что этот закон фактически убьет всю историю спецпоказов и ретроспектив, да. Здесь я бы с удовольствием привел в пример «ИноеКино», которые успешно занимались подобной деятельностью. Плюс, мой племянник является одним из основателей этого проекта. Очень будет грустно, если этот бизнес накроется медным тазом.

— Согласно этому законопроекту, из огромного количества независимых фестивалей и спецпроектов один лишь Beat Festival будет упразднен, а все остальные прекратят существование. В силу отсутствия жюри и прокатного удостоверения у большинства картин. 

— На эти фильмы невозможно получить прокатное удостоверение. При всем желании — это реально невозможно сделать. Потому что для получения прокатного удостоверения нужно сдать обязательный экземпляр, а они получают для показов лишь закодированный dсp с фильмом. У них есть ключи для его разблокировки, чтоб провести то количество показов, что было оговорено. Копию сделать нельзя. Так всё в кино устроено. И обладателям прав, допустим, на фильмы Кубрика просто без толку отдавать экземпляр на хранение в Госфильмофонд. Зачем им это?

Режиссёр Олег Сенцов

— Ясное дело, что незачем. Бизнес есть бизнес. Хорошо. Опустим всю эту ситуацию с законами. Обратим внимание на Кирилла Серебренникова и Олега Сенцова, который голодает уже почти сотый день (на момент записи интервью — прим. редакции). Режиссеры за решеткой. Гайки закручиваются. Что происходит с кино?

— Я бы сказал, что истории Сенцова и Серебренникова — разные. Как мне кажется, с Сенцовым вышла совершенно дурацкая история. Потому что к нему пришли ровно в тот момент, когда просто по разнарядке брали людей, имевших хоть какое-то отношение к Майдану. А в итоге они не поняли, кого вообще взяли. Оказалось, что это всемирно известный режиссер, чей дебютный фильм пользовался большим успехом на фестивалях, и в пользу которого вступается кинематографическое сообщество в лице Европейской киноакадемии и звезд мирового кино. Но система боится дать задний ход и признать свою ошибку. Хотя давно можно было обменять Сенцова, сделать хоть что-то, дабы не потерять свое лицо. Однако, система принципиально не поддается давлению извне, несмотря на всю трагичность и нелепость ситуации. Так уж вышло, что Олег был очень заметным человеком у себя в городе, а его активизм привлек внимание органов.

С Серебренниковым история, конечно, другая. Есть разные версии того, кто это инициировал. Я думаю, они связаны напрямую с его творчеством и его политической позицией. Хотя, мне кажется, он старался вести себя максимально осторожно, он не являлся лютым оппозиционером и так далее. Если же говорить о самих версиях, то одна из них гласит, что это месть церковных чинов за «Ученика», но я не знаю, насколько она близка к истине. Вообще, ситуация с Кириллом очень и очень непрозрачная. Настолько, что никто понятия не имеет, кто стоит у её истоков.

Мое мнение такое: эта история показывает нам стремление государства лишний раз подчинить культурную сферу страны. А в данном контексте — возможно,  это личное желание Мединского прибрать эту самую сферу к своим рукам. Что объясняет законы о прокатных удостоверениях и фестивальных показах, которые оказываются под тотальным контролем. Тем самым создается ситуация, когда независимые прокатчики ставятся перед фактом того, что их фильмы могут снять с проката в любой момент. Как по политическим причинам («Смерть Сталина»), так и по экономическим («Приключения Паддингтона 2»).

Сэм Клебанов и режиссёр Кирилл Серебренников. Фото: glossy.ru

— Вольга (прокатчик «Паддингтона» и «Смерти Сталина» — прим. редакции) тем не менее, за мишку заступились и даже победили.

— Что интересно, но за «Сталина» они даже и не пытались.

— А что вы скажете про показ фильма Ианнуччи в «Пионере», на который еще успела нагрянуть полиция? 

— «Пионер» сделал морду кирпичом и сказал, что получил прокатное удостоверение и никакого официального отзыва по этому поводу не было. Если расценивать этот финт в качестве эдакого фрондирующего жеста, показывающего, что можно не бояться Мединского, или любого другого, занимающего этот пост, то они преуспели. За что их можно уважать, назвать молодцами, и смело вносить в историю. Однако, даже полная лояльность и показ неполитического кино не гарантирует свободу от диктата.

— И отсюда вытекает следующий вопрос: есть ли хоть какая-то надежда на положительные изменения в этом тёмном царстве?

— Боюсь вас огорчить, но надежды у меня нет. Я верю в то, что есть какая-то неотвратимая поступь социального прогресса в долгосрочной перспективе. Но в ближайшей средней перспективе всё выглядит достаточно мрачно. Потому что мне кажется, что режим законсервировал сам себя и (простите тут мой пессимизм) никакой прекрасной России будущего, о которой так многие любят говорить, в обозримой перспективе не предвидится. Потому что считалось долгое время, что современные информационные технологии будут изнутри разрушать, скажем так, репрессивные режимы, а эти самые режимы возьми, да используй их в качестве вооружения. В этом отношении Китай впереди планеты всей. У них создаются системы социального кредита, которые могут использовать также и блокчейн-технологии. У них системы распознавания лиц на улицах. Следовательно, предсказания торжества Большого Брата начинают потихоньку сбываться именно в Китае. Я уверен, что технологии будут браться на вооружение и российскими властями. Россия будет пользоваться и внимательно изучать все технологии поддержания жизнедеятельности авторитарных режимов и будет это всё активно совершенствоваться и применяться. И притом, что в отличие от Советских времен, здесь никто никого не держит и люди могут уезжать. Чем пользуется большая часть либерально настроенных граждан. Особенно с учетом того, что возможности для молодых профессионалов на Западе есть. Поэтому я думаю, что будет происходить такое расслоение на страны «куда будут ехать» и «откуда будут уезжать». И второй тип стран будут консервироваться в таком состоянии и это мой пессимистический прогноз, который (я очень надеюсь) не сбудется.

Если говорить про кино и методы контроля над ним, то в ближайшее время это никак не изменится. Мединского ж переназначили на пост министра. Какие могут быть разговоры о славных переменах после выборов? Всё ж стало только хуже. А раз правительство принимает непопулярные меры, это значит, что все остальные сферы должны всё больше контролироваться. Включая культурную сферу. Поэтому в ближайшие несколько лет просвета не предвидится.

С другой стороны, могу сказать, что периодически в мире случаются общественные сдвиги, которые невозможно предсказать. И если бы в 1985 году, мне, служившему срочную службу в ГДР, кто-то бы сказал, что спустя пять лет не будет ни Берлинской Стены, ни Советского союза, ни коммунизма… я бы это воспринял как шутку. А если бы добавили, что спустя ещё 18 лет, я приеду на место своей воинской части и увижу там вместо плаца парковку, и и что наши казармы будут перестроены в многоквартирные дома для граждан объединенной Германии, и что я припаркую на этом «плацу» свою «Альфа-Ромео» со шведскими номерами — я бы удивился ещё больше. Такие вещи иногда происходят и их могут предсказать лишь единицы. Когда как для большинства они случаются, как неожиданные события.

С Сэмом Клебановым беседовал Артём Кузовенко.

Материал к публикации подготовили: Артём Кузовенко, Павел Пугачёв, Павел Мальцев, Иван Родин.

Выражаем огромную благодарность Сэму за столь объемное интервью. А также за добрые пожелания нашей редакции и нашим читателям.

Комментарии: