Об отцах и сыновьях. Несколько слов о Талале Дерки

О чем еще можно говорить в документальном кино: «Об отцах и сыновьях»

Талал Дерки

Документальное кино нынче в моде. Ему отводятся почетные награды и секции на фестивалях, ему достаются самые громкие и признательные аплодисменты, в нем видят благородное стремление выразить все то, что в «игровухе» не представляется возможным. Но каждый раз, после завершения титров документального фильма, когда зал разменивается на комплименты режиссерскому взгляду, редкости и точности пойманных кадров, невероятности истории, задаешься вопросом — об этом ли нужно здесь говорить? Мы хвалим технические и профессиональные достоинства дока, будто боясь добраться до запечатленной там правды, режущей наш глаз. Мы все еще не знаем, как подступиться к доку и как его оценить, если сюжет о чем-то еще не пережитом — например, о террористических конфликтах, Сирии, Исламском Государстве. В этом году таким вопросительным знаком стал фильм «Об отцах и сыновьях» (2017) сирийского режиссера Талала Дерки — история двух лет жизни радикальной исламской семьи в Сирии. Фильм уже успел собрать всевозможные восторженные и описательные прилагательные, стремящиеся уловить суть этой истории. Мы же на его примере предлагаем  обсудить, о чем еще можно думать, когда смотришь документальное кино.

Док — зеркало без отражения

«Об отцах и сыновьях», 2017

Говорят, что с врагом намного проще справиться, когда он оказывается не определен. Обезличен и безымянен. Боремся с коррупцией, воюем на Юге, уничтожаем армию орков – все это звучит как пустые наименования и абстракции и исключает любую возможность нашего сочувствия. Но как только в героях появляется хоть что-то человеческое (неважно, положительного или нет, трогательное или отвращающее, важно, что живое), безразличие исчезает – мы сравниваем себя с тем, что видим на экране. С момента появления лица у любого героя мы выстраиваем с ним отношения. Документальное кино – конкретно.

Самый хлесткий эффект фильма Талала Дерки  — в неохотном знакомстве и вязком погружении в мир сирийской семьи, принадлежащей к террористической группировке «Джебхат ан-Нусра». А их мир очень похож на наш: их семейные узы столь же крепки, смех их детей так же задорен, радость их побед так же светла. Эмоции и быт этих людей нам однозначно знакомы, с одной лишь идейной поправкой: вместо игры в песочнице дети умертвляют воробьев, вместо поп-кумиров взрослые превозносят смертников, врезавшихся в нью-йоркские башни-близнецы. Здесь и рождается тревожный раскол —  на экране такие же, как мы, люди, с которыми невозможно идентифицироваться, но которых нельзя и назвать чуждыми.

Док — перевернутый сон

«Об отцах и сыновьях», 2017

Film is a new way to dream. Это больше даже не красивая метафора, а самое что ни на есть привычное определение кинематографа. В английском языке мечта и сон — этимологически являются одним и тем же. Кино — это новый способ мечтать и видеть сны. Яркие, нереальные, манящие. Кино — это побег из реальности. А док — один из способов в реальность вернуться и сон прогнать.

«Об отцах и сыновьях» Талал Дерки начинает с того, что находит способ борьбы с кошмарами: их нужно записать на бумагу или проговорить вслух. А дальше — немое письмо кадрами по экранному холсту. Пустынные апокалиптические пейзажи,  исламские нашиды и повисшее в воздухе ощущения конца. Весь фильм становится методом режиссера победить его самый страшный сон на яву — стертый с лица Земли родной дом в сирийской войне.

Док — стихийное высказывание

«Возвращение в Хомс», 2013

История съемок могла бы стать еще одним сюжетом, достойным собственных  двух часов экранного времени. Талал Дерки, знакомый киносообществу по своему первому фильму «Возвращение в Хомс», снова возвращается в Сирию,  убеждает джидахистов ан-Нусра, что разделяет их веру и стремления, и получает разрешение снять фильм, восхваляющий террористическую группировку и их уклад. Можно было предположить, что на деле фильм должен был выглядеть с точностью да наоборот – разоблачением и обвинением халифата. Но как хорошо, что выходит иначе. Автора можно отделить от материала, а рассказанную историю поместить и в антропологический, и политический, и философский контекст. Тем самым вывести «Об отцах и сыновьях» из узкого и пресмыкающегося жанра политического репортажа в более простые и вечные категории.

Конфликт в Сирии, можно верить, когда-нибудь закончится. А без конфликта отцов и детей, Запада и Востока, слабого и сильного — без симпатий и антипатий, — мир свернется в одну точку. И в этой точке вряд ли будет место документальным фильмам.

Автор текста

Влада Лодеск
Влада Лодеск
Зайка. Атомная блондинка. Не пропускает ни один кинофестиваль, потому что может. Мечтает уйти в горы. Girl Power.

Комментарии: