Ничего не предшествует: «По воле божьей» Франсуа Озона

Сегодня в российский прокат (всё-таки) вышла новая картина Франсуа Озона «По воле божьей». О том, почему смотря её вы жалеете злодея и удивляетесь современности, рассказывает Анастасия Лежакова.

Александр, Жиль, Франсуа, Эммануэль. Четыре друга по несчастью. Отец Прейон — собственно, их несчастье. Домогательство. 20-30 лет назад. И вот, отцу Прейону уже под 70. А бывшие скауты — теперь взрослые мужчины. Они объединяются в борьбе против Прейона в надежде лишить его духовного сана и оградить от контактов с детьми.

В финале фильма Франсуа Озон, получивший за эту картину гран-при 69-го Берлинале, даёт титры, в которых говорится, что организованное жертвами сообщество типа #metoo почти добилось своего, а в придачу был также увеличен срок давности преступлений. Но эти титры, венец возмездия, присутствуют в фильме на правах формальности. Озон делает так, что зрителю нисколько не хочется кинуться на отца Прейона с факелом и вилами наперевес. В фильме этическая проблематика встает выше морали: да, Прейон — педофил, но сколько лет назад это было?

«По воле божьей», 2019, реж. Франсуа Озон

Озон ведет сложный, размеренный разговор о нравственных нормах на поле этики. И меняет зрительские ориентиры сообразно социальному поведению героев. Иными словами, присутствующий в реальности фильма Прейон оказывается для зрителя приятнее присутствующим в ней же «жертвам», а то, что когда-то давно, вне этой реальности, Прейон совершал зло, отходит куда-то на второй план. Теряется в закоулках человеческой памяти.

В этом смысле кино Озона — плоть от плоти нашей с вами современности. Ведь сегодня есть только то, что видимо. И нет ничего до него и после. История кино насчитывает множество примеров, когда, казалось бы, безобидное изображение оказывается лишь поверхностью, верхушкой айсберга, под которой обнаруживается еще один пласт смысла. Таково кино  Хичкока с его верхними ракурсами, нацеленными герою прямо в темечко, таково кино Брессона, состоящее из крупных планов рук, совершающих действия, будь то поглаживание колена или кража, как священный ритуал. Таково кино Фрица Ланга с его точными, работающими как часовой механизм, мизансценами, в которых герою не остается ничего, кроме как отрабатывать заранее заданный алгоритм. С течением времени язык кино все больше освобождался от вторых и третьих смыслов, и вот, перед нами фильм «По воле божьей», в котором зритель ловит себя на мысли, что престарелого педофила даже немного жаль, с таким рвением стремятся его растерзать все вокруг.

В этом кино нет никаких смыслов, кроме тех, которые предлагает изображение. Это кино пребывает всегда в настоящем моменте, напрочь забывая о прошлом. Нам оказывается совершенно неинтересен бэкграунд происходящих событий, мы как бы все время о нём забываем.

«По воле божьей», 2019, реж. Франсуа Озон

Давайте представим, что Озон последовательно излагает нам всю историю. Сначала Александр был мальчиком, с ним происходит все то, что происходит, потом мы видим старое доброе «тридцать лет спустя», и — вуаля! — перед нами классическое нарративное кино, в котором все моральные установки находятся на своих местах. Представим, что нам сколь-нибудь подробно показывают то, из-за чего, собственно, весь сыр-бор. И вот, мы и сами не замечаем, как факелы и вилы уже у нас в руках.

Но нет. Озон опускает все эти подробности, считая достаточными лишь намеки во флешбеках из рассказов мужчин. А сегодня все эти мужчины, каждый по-своему, неприятны. Александр напоминает бюрократа советских времен, который бегает с кипой бумаг от одного чиновника к другому. Франсуа хочет сделать из своей истории сенсацию, созывая репортеров и устраивая невероятное (и абсолютно необязательное) количество шума вокруг своей персоны. В нем не живет опыта травмы, раз он позволяет себе на весь полицейский участок победно прокричать: «Мы победим Прейона!» (дословную цитату автор запамятовал, но смысл таков).  Невротичный Эммануэль страдает напоказ, полностью входя в образ «жертвы насилия», что позволяет ему обзывать свою девушку «бездарем» (и вообще — вести токсичные отношения) только потому, что она не приковывает внимания пришедших к ним домой репортеров. И есть еще Жиль, четвертый мужчина, единственный, кто знает чувство меры и поэтому вовремя останавливается. Что интересно, каждый зритель внутри себя понимает, что Прейон заслуживает наказания, а эти мужчины — право на гласность. Но, так как фильм Озона существует единственно на правах настоящего, этот факт с каждой секундой хронометража все больше стушевывается, все меньше принимая участие в зрительском восприятии.

На съёмках фильма

Автор текста

Анастасия Лежакова
Анастасия Лежакова
Киновед с головы до пят. Ходячая библиотека. Летает, как Питер Пэн, но за счёт книжной пыли. За Мозжухина и двор стреляет в упор. И вообще — лучшая.

Комментарии: