Назови меня тихо по имени

screenshot_0
«Луна-парк», 1992

В некотором царстве, в некотором государстве жили да были царь с царицей. Нет, вру. Давным-давно жил да был хороший режиссер Павел Лунгин. Про царей и цариц, монахов и монархов, про родину и олигархов он начнет снимать намного позже. А тогда снимал ерундовое кино: больше про таксистов да про люберов. Вот только из этих непритязательных историй было намного больше понятно про родину, чем впоследствии, в 2015 году, из одноименного сериала.  Обласканный на Каннском фестивале «Такси- блюз» вышел в 1990 году. А всего через два года появляется вторая режиссёрская работа Лунгина – «Луна-парк».

По поводу этой работы всё очень четко сформулировал сам режиссёр: «…я намеренно снимал фильм как сплошное движение, сплошной поток, которым ты должен быть разбит, раздавлен. Раздавлен этим обвалом ужаса, смеха, ностальгии. Ты должен плыть, плыть вместе с этим потоком, чтобы в конце концов испытать вдруг непонятное счастье и сказать себе: ну, слава Богу. Всё хорошо».

Майя Туровская после выхода фильма жаловалась в журнале «Сеанс», что в Москве нет Луна-парка, вот, мол, и вся картина страдает той же степенью приблизительности. Так, помнится, в двадцатых чихвостили фэксовскую «Шинель» за отход от первоисточника. Но они следовали не букве сценария, а его духу. Экранизировали не «Шинель», экранизировали всего Гоголя. Так же и Лунгин берётся перенести на экран не букварь, не справочник адресов Москвы, а сам её мятежный беспокойный дух, дух столицы огромного государства, двинувшегося и полетевшего к чертям в начале девяностых.

tfif2p3x79a
«Луна-парк», 1992

«Кто он? Кто мой отец?», – спрашивает фашиствующий молодчик Андрей. Спрашивает он как многие, как мальчишка из фильма «СЭР» (1989). Вся страна вдруг бросилась искать отцов. Мятущийся мальчик в поисках отца – вот герой перестройки. В фильме «СЭР» четырнадцатилетний уголовник находит в итоге такого же заключённого, социально близкое себе существо. Герой «Луна-парка», супермен и националист, находит интеллигента, скрипача, абсолютную свою противоположность. Но поиски обоих равно мучительны. Потому что не отцов ищут – себя ищут. И сцена, где Андрей пытается узнать о судьбе своего отца на заводе (горячий металл, вспышки огней…) выглядит как усталый привет из 60-х, когда совсем другие, чёрно-белые юноши, искали у отцов смысла жизни. «Куда ты? От тебя же тюрьмой воняет!», – кричат герою «Луна-парка» вслед. А он, на ходу разжав двери автобуса: «Дела!». Картина строится как череда эксцессов, парад планет, этим и хороша. Сознание у Андрея еще детское, истерическое. То полоснет себя ножом по руке: «Тётенька, ну прости. Я еврей, да? Кто я такой? Почему мне всё время врали?»; то рванет вниз по эскалатору, выхватит у пассажира из рук пакет, потом в вагоне усядется на пол. Пакет надевает на руку, чтобы кровь не текла. Разбивает яйцо о поручень. Выпивает. Хорошо!

tmejjsoylic
«Луна-парк», 1992

Для Андрея Гутина, тёзки своего героя, эта роль так и осталась единственной в карьере. Но в этом фильме он катастрофически хорош. Животное обаяние его персонажа чем-то сродни физиогномике артиста Абрикосова в фильме «Партийный билет» (1936). И видно, что подлец, но до чего хорош, чертяка! Шатается по городу, подметает московские улицы полами длинного пальто, этакая помесь неупокоенного Хлудова и еще не родившегося Брата. Это не жизнь, это чёртово колесо (опять привет, Козинцеву и Траубергу). И фильм из бытовой истории становится притчей. И вся страна уже видится как огромная коммуналка, где французская речь мешается со стонами валютных проституток, криками картёжных игроков и стрёкотом телекамер, и ерофеевскими мудростями забулдыг полнятся карманы. «К вечеру-то может надраться любой пошляк, а ты попробуй выпить с утра, весь день пустить под откос, вот на это нужен талант», – это первое. «Не ври вруну, любитель. Я же профессионал», – это второе. Это уже папаша (Олег Борисов). Национальный вопрос здесь, действительно, притянут за уши. Что делать, перестройка. Хотелось эпатажного. Вон, в фильме «Увидеть Париж и умереть» (1992) с Дмитрием Маликовым, там разом и голые бабы, и музыка, и еврейский вопрос. Гулять так гулять. Но, кажется, не это важно. Была бы концепция, а факты можно и подверстать, как говорил Якобсон. А концепция в том, что жить хорошо и страшно. Хорошо быть молодым, пить шампанское из горла бутылки, катаясь на автодроме на бамперных машинках и орать: «Баааловать, хочу тебя сегодня баааааловать». Хорошо найти отца, заскочить в поезд на ходу, ехать, куда глаза глядят. Сидя в купе, распахнуть окно, и смотреть, как полощется на ветру белая простыня. Не знать иного.

euuswdcfgya
«Луна-парк», 1992

Именно в финале фильм окончательно становится в ряд очень русских, незыблемых историй о вечном побеге. Можно забыть лица и имена, можно забыть правых и виноватых, но не забыть изгиб поезда, нищий пейзаж, простыню на ветру. Куда они все едут-летят-бегут? Бог весть. Страна большая, а ума нет. Так в фильме «Забавы молодых» (1987) убегает на поезде недолюбленный учитель Горшков (Станислав Любшин). Так, много позже, будет убегать генерал Кленский в финале фильма «Хрусталёв, машину!» (1998), влившись в компанию спившихся и безымянных уродов, лишившись индивидуальности и звания, став гумусом для будущих безымянных поколений.

Автор: Асса Новикова. 

Комментарии: