Наталья Науменко: «Думаю, Майк ощущал себя человеком мира»

Лето наконец-то наступило. Как в прямом, так и в кинематографическом смысле. 7 июня в российский прокат вышла новая картина Кирилла Серебренникова, которой наша редакция уже успела пропеть дифирамбы (и немножко пожурить). Но нам этого оказалось недостаточно. Мы взяли интервью у Натальи Науменко, чей образ в ленте воплотила Ирина Старшенбаум, и любезно расспросили её о фильме, настоящем Майке Науменко и, конечно же, о любви к музыке и свободе.

Наталья, здравствуйте. И сразу такой вопрос: какое значение для вас имеет музыка тех времён? 

— Здравствуйте! Каких тех времен? Мы слушали и Вивальди, и Beatles, и Rolling Stones, и Deep Purple, и «Аквариум», и Высоцкого, и много чего ещё. Сейчас я тоже слушаю, но, конечно, реже, в определённом настроении, фоном то же самое и ещё новое, что рекомендуют дети. Что-то нравится больше, что-то не идёт. Ещё музыка была нужна для танцев.

Вы ждёте слова «ностальгия» — вот оно. Безусловно, ностальгия есть. Для меня запахи и музыка — это мощная машина времени.

— Если бы в годы расцвета ленинградского рок-клуба вам сказали, что обо всём этом и о вас снимут фильм, то каким бы тогда вы хотели его увидеть? 

— Я бы не поверила… Есть фильм Александра Кисилёва «Буги-вуги каждый день» (1990), вроде как документальный, но, на самом деле, тоже с фантазийными вставками [как в «Лете» — прим. ред]. Майк там был то загадочным агентом, то поклонником Сладкой N, которая вдруг превращалась в женщину-вамп. Но интервью — настоящие, демонстрации в Ленинграде — тоже. Очень жаль, что тогда не было возможности просто снимать видео. Сейчас бы, встречаясь с друзьями, смотрели бы на нас — молодых и красивых — тех, кто пока остался, и особенно на тех, кто ушёл…

«Буги-вуги каждый день», 1990

— Как тесно вы сотрудничали с авторами «Лета»? Только присутствовали на съёмочной площадке или принимали участие в работе над сценарием? 

— На съёмочной площадке я была два раза, когда снимались документальные кадры, не вошедшие в окончательный монтаж. Сценарий был практически готов. Мы с другом Майка пытались что-то уточнить, где-то исправить, но не знаю, получилось ли это в полной мере.

Сценаристы Михаил и Лили Идовы немалую часть жизни провели в США. Но пишут они на русском языке, и писали сценарий сериала «Оптимисты» про СССР времён оттепели. Насколько важно погружение в контекст? 

— Я совершенно не готова обсуждать творчество Идовых — ни одного фильма пока не смотрела. Знание материала (вы сказали: «погружение в контекст») мне кажется обязательным условием. Трудно рассказывать о том, чего не любишь. Но если любишь, то должен хорошо это знать. Как говорил герой одного из моих самых любимых фильмов «В бой идут одни старики»: «Учите матчасть!».

«Лето», 2018

Как вы думаете, откуда в «Лете» взялся персонаж по имени Скептик, то и дело комментирующий происходящее в фильме? Есть версия, что его прототипом был реальный человек из ленинградской рок-тусовки. 

— Про Скептика ничего сказать не могу. Откуда появился, кто прототип — лучше спросить у съёмочной группы. Но он хорош!

Майк Науменко знал английский язык, занимался переводами и вдохновлялся западной музыкой. Боуи, Лу Рид, многие другие…

— Да, Майк знал английский язык, поскольку учился в хорошей школе. Кстати, Майком его стали звать одноклассники, это не специально придуманное имя. Да, ему была очень интересна западная музыка, он читал книги и журналы на английском и мог бы стать замечательным переводчиком.

Майк Науменко и Борис Гребенщиков

— Ощущал ли он себя частью этой культуры? 

— Мы все живем в контексте западной, восточной, славянской, африканской, общемировой культуры. Майка особенно интересовала британская музыка, оказалась ему близкой. Он любил как кондовый рок-н-ролл, так и баллады с прекрасными текстами Дилана, Коэна, Лу Рида. Песни самого Майка всё-таки ближе к русской традиции (я имею в виду, авторские), где слова важнее музыки. Думаю, Майк ощущал себя человеком Мира…

В одном интервью он сказал, что как-то раз он понял, в чём смысл жизни. Это случилось на Садовой, у Апраксина двора. Так вот, открыл он вам его или нет?

— Майк — не Бог, чтобы знать и открывать кому-то смысл жизни. Если он это и сказал, то не вполне серьёзно. Ему нравилась книга Ричарда Баха «Иллюзии». А там, например, написано: «Для того, чтобы жить долго и счастливо, ты должен пожертвовать скукой. Это не всегда лёгкая жертва». Или: «Вот тест, чтобы вы могли выяснить, завершена ли ваша миссия в этой жизни на Земле: если вы живы, значит — нет».

Группа «Зоопарк» и Коля Васин, Санкт-Петербург, 1989

Что касается Ленинградского рок-клуба, то вы застали его в период и почти что зарождения, и самого расцвета. Уже тогда было понятно, кто из исполнителей и групп станет если не «звездой», то вырвется за пределы локальной музыкальной тусовки? 

— В 70-х музыканты в Москве и Ленинграде играли, где придется — в маленьких клубах (не таких, как сейчас, а в ДК), на дачах, на берегу Невы, в квартирах друзей. Их разгоняли, вязали, запрещали. И вдруг сказали: вот ваша легальная площадка. Здесь устраивайте свои концерты и фестивали. «Ух ты!», — сказали мальчики и принялись устраивать концерты и фестивали.

Группы были очень разные по стилю и тематике, у каждой со временем появились поклонники. Я не могу сказать, мерился ли кто-то друг с другом популярностью. Это нужно спрашивать у самих музыкантов.

Сейчас кажется, что где-то с нулевых рок у нас обособился, стал каким-то патриархальным, а в начале 1980-х в Питере он был смешан с театральным и арт-авангардом, был куда более свободным внутренне. Как вам кажется, почему со временем этот дух куда-то ушёл? 

— В период застоя надо было петь песни советских композиторов и советских поэтов-песенников. Я читала, как члены разных творческих союзов ругали великих бардов! Мол, самодеятельность хороша только для смотров и сельских клубов… А тут даже не Высоцкий и Окуджава, а мальчишки! Смеют сочинять стихи, музыку (а в консерваториях не обучались!), да ещё и поют сами (безголосые, хрипатые), и играют сами (по барабанам лупят почем зря, гитары ревут — слов не понять). Да лучше и не слышать тексты их самолепные! Разве можно со сцены такую чушь орать? И не только чушь — опасные идеи! Чему нашу молодёжь учат? Куда смотрит комсомол?!.  Это я к тому, что в условиях подполья и полу-подполья заниматься рок-музыкой было заманчиво и опасно. Романтика, тот самый дух свободы. А потом стало можно всё. Некоторым это пошло только на пользу, а некоторые кинулись в чистую коммерцию. Какой уж тут дух — разве что душок.

Наталья и Майк Науменко

 У нынешней молодежи музыка не является фактором самоидентификации. Совершенно нормально одновременно слушать классику, рок, хип-хоп. Определяли ли тогда музыкальные пристрастия даже не внешний облик человека, а его образ мышления? 

— Могу сказать о Майке и себе. Повторюсь: мы слушали и классику (была пачка пластинок фирмы «Мелодия») и рок – самый-самый разный. Это никак не отражалось на внешнем облике. А душа человека формируется и развивается постоянно. Тут работает всё: природа, люди, искусство. На меня, например, особенно действуют книги. Просто будьте внимательны и чутки. Мир настолько разнообразен, что глупо замыкаться на чём-то одном.

В здоровом обществе этот вопрос бы вообще ни у кого не возник, но мы живём в такое время, что всем приходится на него отвечать хотя бы самим себе. Так вот: можно ли быть спокойным за себя и за свою совесть, когда Кириллу Серебренникову прямо сейчас грозит реальный тюремный срок? Как во время всего этого спокойно смотреть и снимать кино, и можно ли вообще укрыться в искусстве и творчестве от действительности?

 Знаете, можно быть свободным и в тюрьме. Есть примеры… Можно, конечно, скрыться от тяжелой действительности в творчестве (что, например, делал Александр Грин). Что касается совести… Только мы сами хозяева своей совести, только от наших поступков зависит, будет ли она спокойна.

Материал подготовили: Артём Кузовенко, Павел Пугачёв, Павел Мальцев.

Редакция выражает огромную благодарность Наталье Науменко и её семье за отзывчивость и помощь в организации интервью.

Комментарии: