Мы и наши тени

В 2017 году Джордан Пил совершил немыслимое. И речь сейчас идёт не о том, что своим режиссёрским дебютом он сорвал банк, обрёл огромную армию фанатов или стал первым за долгое время лауреатом «Оскар» за сценарий к хоррору. «Прочь» — это один из тех фильмов, который вышел в невероятно удачное время, когда чрезмерная толерантность белых богатых людей мелькала перед глазами до мозолей (хотя и сейчас ситуация не лучше). Один лишь Oscar So White чего стоил, после которого категорически нежелательно было оставлять соцменьшинства без должного внимания. В свете чего, и вручение награды Пилу выглядело своего рода подношением богам политкорректности, оберегающим академиков от шквала гневных твитов. Но интересная вещь заключается в том, что своей победой Пил обвёл вокруг пальца целую индустрию. А старики из американской киноакадемии, стремящиеся быть стильными, модными и молодёжными, обласкали фильм, высмеивающий им подобных. И тут закрадываются очень большие сомнения в том, что у этих людей внезапно проснулась сознательность и чувство самоиронии. После столь мощного финта, было страшно представить, что Пил уготовит зрителям со своей новой полномасштабной работой. Хотя после дебюта (и сценариев к «Ки и Пилу») могло сложиться некое представление о его авторском почерке.

Подобно главному герою «Прочь», который пытался подловить членов семьи своей возлюбленной на сжигании крестов и наличии рабов в подвале, зритель так же рьяно ищет в «Мы» признаки того самого «традиционного хоррора» (кавычки не случайно) от Джордана Пила. С интересной задумкой, скрещиванием абсурдного юмора и высокого уровня саспенса, а также остросоциальным подтекстом, в основном на тему ксенофобии. И на первый взгляд — все карты на руках. Концепция триллера про злобных доппельгангеров кажется идеальной площадкой для зарисовки на тему «отбеленных» афроамериканцев, которые боятся своих менее везучих «братьев». Переход от стёба расизма к стёбу страха собственного народа (а точнее, стереотипов о нём) кажется логичным продолжением фильмографии Пила. Но он практически не уделяет внимания расовому вопросу, а его истинная задумка на поверку оказывается куда более амбициозной. Но на этом сюрпризы не заканчиваются, ведь непредсказуемый человек непредсказуем во всём.

«Мы», 2019, реж. Джордан Пил

Америка. 25 мая 1986 года. Загадочные подземные тоннели тянутся на тысячи миль по всей стране и никто не знает для чего они (хотя многие догадываются). В это время почти 7 миллионов американцев выходят на улицы держась за ручки, образуя длинную цепь, охватывающей континентальную часть США, от Нью-Йорка до Лонг-Бич в Калифорнии. То, что в глазах непосвященного кажется массовым помешательством и предвестием конца света, на поверку оказывается успешной благотворительной акцией Hands Across America, которую поддержали все, кому не лень. Включая Майкла Джей Фокса, Рональда Рейгана и Майкла Джексона. Именно футболку с изображением последнего в этот день получает в подарок девочка по имени Аделаида. И с этого момента, Пил внезапно уводит фильм в русло личной истории одной девушки, акцентируя внимание на пережитом ей посттравматическом опыте. Что имело место быть и в «Прочь». Однако, если там смерть матери Криса была использована в качестве «чеховского ружья», то блуждание маленького ребёнка по зеркальному лабиринту и дальнейшее столкновение с собственным двойником явно выходит за рамки маленького персонажного штриха. Привычный для хоррора narrative hook, в большинстве случаев лишь нагоняющий жути перед основным действом, здесь же вписан в основной сюжет. Постепенное развитие конфликта Аделаиды со своими внутренними демонами ведёт историю из частного в общее. Другими словами, ханековский «домашним вторжением» триллер (привет, «Забавные игры») про нежелание уживаться с самим собой становится злым комментарием про то, какой же блажью является это хвалённое единство Америки, в которой главная форма нетерпимости — это нетерпимость к людям как таковым. Пил аккуратно апеллирует важностью арки персонажа Нионго для событий во вселенной фильма, не доводя это до лобовой социальной метафоры. Хотя с тем количеством символов, отсылок к Ветхому Завету и мифологии, для падения в омут Пилу нужно было сделать лишь один шажок. И чрезмерное разжёвывание сюжета в конце фильма хорошей погоды не делает. Но даже это неспособно испортить то, чем «Мы» вышли в итоге.

При всей своей внешней прямолинейности, «Мы» предлагает больший простор для обсуждения, споров и трактовок, нежели дебют, который был менее двойственным. Фильм можно рассматривать как кошмар о классовом неравенстве и желании «низов» взять своё, благо что Hands Across America выступала против бедности в стране, но продержались лишь 15 минут. Люди особо либеральных настроений углядят очередной камень в огород Трампа и того, как мексиканские мигранты попадают в Штаты через многочисленные тоннели, которые ещё появились во времена южного рабства. Кролики так вовсе не последняя фигура в «чёрном» фольклоре, а эти тоннели ими забиты. Можно и вовсе абстрагироваться от политики и пропустить сюжет с доппельгангерами через архетип «Тень» Карла Юнга, на что явно намекает монолог двойника Аделаиды, которая по ходу называет себя «тенью девочки». По итогу фильм вообще выливается в высказывание о том, что индивида формирует его окружение. Отсюда и финальный твист, по началу кажущийся достаточно сомнительным решением, обретает необходимую смысловую нагрузку и становится вознаграждением зрителю за внимательность. Пускай на нарративном уровне он мало что меняет, но необходимость повторного просмотра не отбивает. За что огромное спасибо.

«Мы», 2019, реж. Джордан Пил

«Мы» куда менее провокационный, в сравнении с «Прочь», но умнее, злее и актуальнее. Плюс, Пил вырос как постановщик, отчего фильм то и дело потчует шикарными сценами. Большинство из которых попадают прямо в цель благодаря интересному с драматургической точки зрения построению эпизодов с ожидаемым сетапом, но зачастую неожиданным панчлайном. И такие выпады поджидают зрителя не только в моменты нагнетания саспенса, но даже в «мирных» эпизодах. Тем самым делая одни сцены более напряжёнными, а другие — уморительными до колик в животе. В этом заключается главный талант Джордана Пила. Не пытаясь уравновесить разные жанры в одном флаконе, Пил ставит во главу угла хоррор, когда как абсурдная комедия выполняет вспомогательную функцию. И эта строгая дозированность юмора не рушит общий тон фильма, в котором вообще нет «шуток» в привычном их понимании. Есть лишь до нелепого страшные ситуации и тупое невезение, которые несут в себе трагикомический эффект. Касаемо словесного юмора (за который в «Мы» отвечает преимущественно глава семейства Уилсонов), он также абсолютно уместен и даже функционален, ибо помогает герою сохранять самообладание. Самообладание — то, чего явно в избытке у актерского состава фильма. Все без исключений превосходно держатся в кадре, особенно в совместных со своими копиями, «тенями», сценах. Люпита Нионго показывает мастер-класс по игре глазами, которыми она воплотила в жизнь два совершенно разных персонажа. Причём настолько успешно, что до последнего не признаешь Люпиту в образе поехавшей маньячки с хриплым голосом. Одну лишь Элизабет Мосс встречаешь с распростёртыми объятиями, когда она включает любимый режим «поехавшая баба вещает» (смотрите фильмы Алекса Росса Перри). Отыгрывает, как всегда, на все деньги.

«Мы», 2019, реж. Джордан Пил

Стоит отметить, что всё это безумие не только отлично срежиссировано и изумительно сыграно. Оно ещё восхитительно выглядит и звучит. Отрадно за то, что Пил взял к себе в команду Майка Гиулакиса (постоянный оператор Дэвида Роберта Митчелла), чьи кадры сразу придают фильму того визуального лоска, коего явно недоставало в «Прочь». Чему не нарадуется и сам режиссёр, с упоением выстраивающий мизансцены, буквально сражающие наповал своей мощью, которая дополнительно подкрепляется ритмично-напряженным саундтреком а-ля «Омен» от Майкла Эбелса. Но это всё дело техники. Перфекционизм камеры Гиулакиса подчеркивает зловещую натуру обыденных совпадений и дежавю, что выбивают главную героиню из колеи. В то время, как музыка Эбелса от композиции к композиции набирает обороты и превращает традиционную для жанра борьбу за выживание в хитро скоординированный балет смерти с самим собой. Этот богатый инструментарий Пил направляет в историю. Когда как сам ужас истории «Мы» направлен на нас, наше восприятие общества и своей доли в нём. Доли индивидов, до которых обществу нет дела, но чьи личные страхи со скоростью чумы расползаются до масштабов целой нации. Не важно, истерика это типичного афроамериканца или гражданина любой другой страны. Каждый хочет места под солнцем и индивид не готов его уступать даже собственному отражению в зеркале. И ведь правду говорят. Мы — это самый настоящий фильм ужасов.

Автор текста

Артём Кузовенко
Артём Кузовенко
Главный ценитель Николаса Кейджа после самого Николаса Кейджа и его родственников. Зачем-то смотрит все фильмы, выпущенные компанией A24, до сих пор верит в существование американского независимого кино. Обитает в русском Лос-Анджелесе (Ростов-на-Дону).

Комментарии: