Мой 2007-й: «Груз 200»

Мой 2007 – это Питер с его «балтийским ветром и мокрыми проспектами», это гиги на Конюшенной, запои на Думской. Переулок Антоненко, где после Порта шагаешь в Циник и вся эта вечеринка происходит в двух шагах от Мариинского дворца. Это общага на Большевиков, коммуналка на Сампсониевском, вписки от Просвета до Рыбацкого. Последние месяцы школы смазывались какой-то непрерывной тусовкой, экзамены не пугали, улица манила белыми ночами, пустыми спусками на Фонтанке и полным безразличием копов к содержимому твоей бутылки. Такое могло происходить только в 2007 году.

«Груз 200», 2007

2007 – золотая эпоха маргиналов и аутсайдеров, центром и взлётной площадкой для которых стал Петербург. Никонов выпускает «Свободу слова», Порубов отправляется в тур, отмечая десятую годовщину своего коллектива. Таким маргиналом и аутсайдером был и Алексей Балабанов. Невозможно себе представить, где бы он смог так же реализоваться, если не в Петербурге с его магией дворов-лабиринтов Василеостровского, замершей красотой Смоленского кладбища, мифами Обводного канала, толчеей на Сенной.

Летом 2007 я увидел «Груз 200» Балабанова в «Мираже» на Петроградке. Я не помню, какая тогда была погода, что я делал до сеанса, что после. Я помню лишь поразивший меня фильм: все полтора часа я не мог оторваться от экрана, я смотрел кино о второй половине 1984-го года, но видел вторую половину 2007-го. «Груз 200» — потрясающая метафора того времени. Балабанов вообще был медиумом современности, он мастерски мог ухватить дух происходящего, о котором и в котором он снимал. Подметить какие-то детали, уделить внимание мелочам, подобрать музыку, костюмы. И, что главное, он находил истории.

«Груз 200», 2007

В России мало хорроров. Пугать отечественного зрителя нечем — он напуган бытом и жизнью. Но «Груз 200» заставлял напрячься. Ни к чему не обязывающий диалог двух братьев под трёшку пиваса приводит к жуткой развязке. Героев преследует рок: мимолётный взгляд на фотографию в начале фильма — и ты понимаешь, что в финале Славик сделал неверный выбор, согласившись бухнуть с Валерой. Я тоже взял в зал бутылку пива, но сделав пару глотков, забыл о ней напрочь, будто кулак с постера фильма отправил меня в глубокий нокаут, протяжённостью в 90 минут.

В 2007 году Балабанов построил собственный Город Солнца (правда, по правилам Оруэлла). Ленинск, в котором и разворачиваются основные события фильма — антиутопия, но в утопичное время СССР. Время, в которое не предполагались ни оборотни в погонах, ни похищения, ни маньяки.

«Груз 200», 2007

Это было время рациональности, выхода из кризиса и новых надежд. Надежд, которые Балабанов и перечеркнул, сняв «невообразимую» историю из прошлого. Фильм начинается с титра, что он основан на реальных событиях, и это, в свою очередь, раскололо критиков на два лагеря: поклонников и противников фильма, которые утверждали, что увиденное ими на экране аморальщина, не имеющей места в Союзе. Защитники картины более трезво, на мой взгляд, вычитали значение «реальных событий», а именно сам факт Союза ушедшего, о чём говорит сам титр с названием, рифмующийся с брызгами крови после казни Алексея.

«Груз 200», 2007

Именно это в нём и цепляло тем летним июньским днём. Образ совка из рассказов бабушек и дедушек, с тихими дворами, с взаимной открытостью, разрушался происходящим на экране. Истории о Чикатило напоминали страшилки, капитан Журов же внушал страх. Да вообще всё в одиннадцатом фильме Балабанова шокировало: сцена в бане, проезд под «Маленький плот» Лозы, встреча с милым из армии и мать Журова. Советский быт был доведён до инфернального абсурда. Коды того времени режиссёр взломал к чертям, так скажем деконструировал советский миф. Поступок смелый, потому что об СССР — как о покойнике: либо с теплотой, либо вообще не говорить. Смелость Балабанова и расколола общественность на два лагеря: на ностальгирующих по совку противников и трезво воспринимающих историю страны защитников фильма.

«Груз 200», 2007

Фильм определённо рубежный для режиссёра. Балабанов работал без Астахова, своего постоянного оператора, актёры, под которых писались роли, отказывались играть, лишь позже они решились на озвучку. Сам Балабанов раздвинул границы жанрового кино. Уже был «4» Хржановского, но он существовал где-то на границе между жанром и арт-кино, Балабанов же легитимизировал брутальность быта, сделав её нормой. Тем самым он открыл дорогу Сигареву, Лознице, Серебренникову и другим режиссёрам, исследующим границы нормы.

«Груз 200», 2007

Если меня спросят о фильме, ассоциирующимся с 2007-м, то это однозначно «Груз 200». История улиц, подворотен, сгущённая до неприличия и как эвфемизм перенесённая в 1984-й (ставший таким же символом). Своеобразный верстовой столб, обозначающий границу времени. Границу, с которой можно обернуться назад и осознать прошедшее. Границу, переступить через которую и обернуться осмелится не каждый. Алексей Балабанов осмелился.

Автор: Захар Тимашов. 

Комментарии: