Мой 2007-й: «Доказательство смерти»

Шёл февраль 2007 года. Я, учащийся седьмого «Г» средней школы, в конце месяца уже по привычке меняю протоптанный за долгие годы маршрут и принимаюсь обходить все новоуральские киоски «Информпечати». В эти киоски завозят ровно по одному экземпляру двух-трёх изданий, пишущих на тему кино – за неимением прочего, они заменяют мне историка, гида, мировое критическое сообщество, короче, весь интернет. Total Film, Total Dvd. Иногда Dvd Expert. Иногда «Мир фантастики». В тот памятный день, в мартовском выпуске одного из этих журналов, я обнаружил короткий анонс удивительного проекта под заголовком «Грайндхаус», посмотрел трейлер, поймал отскочившие вплотную к затылку брови и понял, что ни о чём другом в ближайшее время думать уже не смогу.

Журнал Total DVD за апрель 2007 года

Здесь важно взять небольшое отступление и сообщить, что мой интерес к кинематографу в том возрасте как раз пребывал где-то в процессе перехода от стадии серьёзного увлечения к аддикции, в период, когда взрослые всё чаще употребляли в мой адрес ёмкий неологизм «фильмахнутый», а сверстники в недоумении округляли глаза после просмотра присоветованной им мною ленты про запустившего временные парадоксы говорящего кролика Фрэнка. Всё, до чего я тогда мог дорваться, мгновенно проглатывалось, но кое-что, разумеется, смаковалось ещё и ещё. Выученный, как вы уже, наверное, поняли, наизусть «Донни Дарко». Выжженное на сетчатке «Лицо со шрамом». И конечно, сопровождающие меня на тернистом пути Родригес и Тарантино.

«Доказательство смерти», 2007

К первому я ещё вернусь через пару недель (когда будет готов текст к юбилею «Планеты страха»), а вот про Тарантино уже сейчас стоит заметить, что он стал родным буквально с первой же встречи. При этом, конечно, «Криминальное чтиво» я смотрел и не подозревая о том, что до Квентина никто так не работал с нарративной структурой. Наслаждался «Резервуарными псами» как боевиком без действия, который, вопреки всему, почему-то цепляет. К выходу «Доказательства смерти» я на собственном опыте успел убедиться только в одном – такие диалоги на этой планете не пишет никто. Плюс, кажется, наткнулся тогда на его интервью, где он обещал одну из трёх величайших экранных гонок в истории (на первых позициях располагались «Исчезающая точка» и «Воин дороги»). Итак, день X настал. Кассир душного провинциального кинотеатра сообщает мне, что ничего подобного показывать они не планируют, и я, слега поколебавшись, еду на рынок и сметаю с прилавка соблазняющий именованиями сборник «10 в 1».

«Доказательство смерти», 2007

Что было самым приятным – я посмотрел оригинальную версию, два сеанса по цене одного, всё, как изначально задумали Роберт и Квентин. Под зрительское улюлюканье, с фальшивыми трейлерами, которые у нас практически все повырезали, и обещанным трюком с бобиной, спровоцировавшим недоуменные возгласы (столь возбудивший всех танец я увидел, лишь когда полгода спустя купил лицензию – в американском варианте его попросту не было). И даже дерьмовое качество лишь усилило эффект изъеденной временем плёнки. Что до фильма – он не просто обманул ожидания, а, схватив за грудки 14-летнего шкета, вытряхнул из него хитроумного маленького человечка по имени Боб, отвечающего за формирование подростковой Картины Мира, и сломал Бобу психику. Не то чтобы она и до этого была в порядке (двумя годами ранее постарался «Город грехов»), но Тарантино со своим «Смертестойким» доконал её окончательно.

«Доказательство смерти», 2007

К тому времени я уже позёвывал на фильмах типа «Хостела» и «Лихорадки», так что проняла меня отнюдь не жестокость, не разлетающиеся в разные стороны женские ноги и уж тем более не нарисованный шрам Курта Рассела. Пронимала сама мысль о том, что можно сделать вот так. Пообещать одно – дать другое. Выступить в жанре, одновременно вписавшись в канон и тут же вывернуть его наизнанку. И понятно, что первая половина фильма – это неразбавленный концентрат тарантинизмов, фетишизация навязчивых стимулов, протянутых через всё творчество, машина времени с черепом на капоте, на полном ходу таранящая стесняющие синефила барьеры. Впервые сам встав за камеру, Тарантино мог позволить себе всё что угодно. Играючи вывести из сюжета дочь Джона Макклейна. Отдать лучшие ракурсы пяткам Розарио Доусон. Снять мини-римейк открывающей сцены «Бешеных псов».

Сейчас, спустя 10 лет после выхода фильма, интереснее всего порассуждать о том, что никто так и не решился развить заявленную Квентином парадигму постмодернистского переосмысления слэшера. К примеру, в прошлом году зрителям особенно полюбился альваресовский «Не дыши», где главный злодей был инфернализирован настолько плотно, что перемещался по дому сквозь стены, не реагировал на удары тяжёлыми металлическими предметами и, будучи вообще-то слепым, умудрялся красть из богатых домов хорошеньких девушек. Правила жанра, обозначенные корифеями кинематографа в 70-е, до сих пор остаются непререкаемыми.

«Доказательство смерти», 2007

Тем более выпукло сегодня смотрится выписанный тончайшими мазками каскадёр Майк, маньяк, целиком сотканный из противоречий. Чего стоит первая сцена знакомства с девушками, где из его облика одним чихом вдруг выносит всю дьявольскую составляющую. Пройдёт ещё полчаса, и из неистребимого демона трассы Майк переквалифицируется не то чтобы в потерпевшего (Тарантино не был бы самим собой, если бы свёл всё к нехитрой формуле жертвы и палача, поменявшихся друг с другом местами), а, скорее, в комическую фигуру, овцу в волчьей шкуре, вносящую разлад в плотно укоренившийся в массовом сознании миф о маскулинности. И вожделение, страсть, с которыми Квентин рисует портрет победившего матриархата, выносит за скобки столь обожаемую американцами проблематику женской эмансипации: ему важна не политика, ему важна тема мести, очевидно, не дающая покоя со времён последней встречи Невесты и Билла.

«Доказательство смерти», 2007

Напоследок стоит упомянуть, что загоревшись «Грайндхаусом», Тарантино с Родригесом не собирались на том останавливаться. Концепция сумасшедшего жанрового тандема открывала поистине головокружительные перспективы, и мы могли стать свидетелями завораживающей трансформации американского жанрового кинематографа, но суровая реальность быстро расставила всё по своим местам. Оба фильма провалились в прокате, причём Квентин умудрился насобирать порцию болезненных критических зуботычин: в целом его либо дежурно хвалили, либо жаловались на то, что разговорные сцены заставляли вспомнить про «Секс в большом городе», что, естественно, не очень-то коррелировало с импульсивными заявлениями режиссёра о том, что «это, кажется, лучшее из того, что он когда-либо писал». С последним утверждением можно поспорить, но тот факт, что из экскурсии по местам своей молодости человек сотворил событие мирового масштаба, по-прежнему не может не восхищать.

Автор: Александр Гофман. 

Комментарии: