Фестиваль немецкого кино: Океан, воздух и прошлое

«Стикс», реж. Вольфганг Фишер, 2018

Режиссер Вольфганг Фишер стал лауреатом и призером множества фестивалей: Берлин, Австрия, Вена, вышел в финал премии LUX Европейского парламента. От многих вещей, отчасти идеологических, здесь отмахнуться трудно. Фильм, снятый немцем, о беженцах, затонувших в океане по халатности береговой охраны. Главная героиня пересекает Атлантику на паруснике, чтобы увидеть искусственно взращенные Дарвином джунгли — своеобразную первобытную мекку для цивилизованного европейца. Она женщина, добровольно выбравшая экстремальные условия для путешествия и одиночество, которому не позавидовал бы сам Робинзон. Имеется и Пятница, в лице спасенного ею африканского мальчика. Даже название, помимо аллюзий, наследует европейским традициям и корням древнегреческой культуры.

И все же, оговорив все это, стоит, пожалуй, отбросить наслоения — очевидных и актуальных политических тем, культурных кодов, социальных ролей, экологических проблем. Картина держит в фокусе противоречивый, плохо поддающийся логике и систематизации вопрос: что есть человек как продукт эволюции и дитя цивилизации?

Поэтому первые кадры демонстрируют обезьян в каменных джунглях и на фоне посадочной полосы. Поэтому открытый океан в качестве пространства и обстоятельств как нельзя точнее подходит для заявленной проблемы. Он суть первый шаг к истории эволюции живых существ, и он же — стихия губительная, неподконтрольная, равнодушная к человеку. Тем острее разыгрывается трагедия, что по сюжету при всех или почти всех возможностях (героиня врач, она своевременного оповещает станции береговой охраны, она ответственна и совестлива) спасения не произойдет. 

«Стикс», реж. Вольфганг Фишер, 2018

Хотя главный нерв — даже не в противостоянии человека шторму и безбрежности океана, а в соприкосновении двух цивилизаций, немки Рике и африканского мальчика Кингсли. Общение между ними минимально, но жесты и поступки, при всей наглядности, — небанальны, глубоки. Виртуозную драму даже не портят немного резонерские слова потерянной Рике отчаявшемуся мальчику: «У меня нет для тебя ответов! Я не знаю» (в ответ на просьбы и вопросы о помощи для тонущего судна с десятками его друзей и родственников). Выводя на общечеловеческий уровень, Фишер переходит и на нерасщепляемые, неохватные смыслы: существование, смерть, судьба.

В конечном счете выводы для развития европейского человека и вообще цивилизации неутешительны. Это жесткое, без сантиментов и выдавливания слез, высказывание. Но произносится оно не на сухом глазу и сделано не с деревянным сердцем.

Феминистское кино? Европейское? Социальное? «Стикс» балансирует на грани конвенциональной драмы о миграциях и расовой дискриминации, но, к счастью, далеко не сводим к ней. Это просто достойная, с внятным и нестареющим посылом к человеку, картина. Тяжелая и веская. Ибо напоминание о том, что цивилизованный человек —  прежде всего человек, никогда и нигде не будет лишним.

«Мальчику нужен свежий воздух», реж. Каролина Линк, 2018

Проект создавался на студии Warner Brothers, так что голливудские стандарты легко распознаются в этой комедийной мелодраме, в меру трогательной и с добротным сценарием. Ещё один фильм, взявший немало призов на фестивалях (среди них трехкратная победа на German Film Awards и приз за лучшую мужскую роль в Сиэттле), — это байопик о детстве знаменитого немецкого артиста и комика Хапе Керкелинга. Время — первая половина 1970-х, атмосфера дружной и веселой семьи, застолья и праздники, вечное лето. Сюжет основан на мемуарах самого Керкелинга. Пусть российский зритель мало знаком с фигурами немецкого стенд-апа конца 80-90-х, это не мешает восприятию культуры и менталитета того времени, так как история намеренно сделана универсальной. И притом удачно сделана, что неудивительно — режиссером выступила Каролина Линк, которая получила мировое признание и «Оскар» за лучший иностранный фильм за «Нигде в Африке» (2003). Для Линк привычен жанр легкой и уютной семейной мелодрамы — можно упомянуть «Точечка и Антон» и «Зимой будет год». 

«Мальчику нужен свежий воздух», реж. Каролина Линк, 2018

Актеры подобраны со вкусом, по типажам безупречны, запоминаются и при этом не выбиваются из общего колорита времени. Юлиус Векауф в роли маленького Керкелинга органичен в своей проникновенной игре. Вполне возможно, мы ещё услышим о нем, — начинающего актера уже задействовали в ещё одном заметном байопике о крупной и скандальной личности рок-певца Удо Линденберга (выходит в прокат в 2020).

«Адам и Эвелин», реж. Андреас Голдштейн, 2018

Для начала коснемся нескольких моментов более широкого культурного контекста, благодаря которому родилась эта картина об одной семье и ГДР эпохи 1989 года. 

Отец режиссера Андреаса Голдштейна, Клаус Гуси, — фигура непростая. Он застал ещё Кайзеровскую и Веймарскую Германию, в 1960-х стал министром культуры, позже служил послом и заместителем госсекретаря по церковным вопросам ГДР. Будучи сыном высокопоставленного и уважаемого человека, Андреас не мог не оказаться в гуще событий и интересоваться общественными делами. Что и доказывает его путь в кино: как и «Адам и Эвелин», первый полный метр режиссера, документальная картина Der Funktionär («Чиновник», 2018), посвящена политической бюрократии Восточной Германии. Так же, как в случае с Германом-старшим, по своему рождению и приближенности к определенным кругам интеллигенции, Голдштейн переосмысляет обстановку, время и мировоззрение своего поколения и поколения своих отцов. Одновременно обретая новое видение прошлого, изобретая свой ГДР конца 1980-х и вплетая в это высказывание личные воспоминания. 

Но не только его взгляды отразились в «Адаме и Эвелин», ибо это экранизация одноименного романа (2008, переведена на русский в 2011) современного прозаика Инго Шульце. К слову, о нем русская публика может знать чуть больше, чем о его современнике Голдштейне. Шульце какое-то время жил и работал в Петербурге, сочинил «33 мгновенья счастья. Записки немцев о приключениях в Питере» и даже отличился слогом — критики, да и он сам, отметили преемственность Сорокину и Хармсу. 

«Адам и Эвелин», реж. Андреас Голдштейн, 2018

Вернемся к драме Голдштейна, где сюжет на первый взгляд довольно прост: семья едет с друзьями в отпуск в Венгрию, открываются границы, Эвелин, попутно изменив мужу, собирается бежать в Австрию, он едет вслед за ней. Под конец их отношения улаживаются на фоне падения Берлинской стены и воссоединения двух Германий. Однако это неторопливое повествование выполнено отнюдь не в сказочных светлых тонах, на что указывают и библейские отсылки к змею-искусителю и изгнанию из рая, иногда даже прямые цитаты из Иоанна Златоуста. 

Ещё одним тревожным знаком становится реальность, в которую выброшены герои: Адам, талантливый портной, на родине востребованный, на новом же месте не находит ни работы (в капиталистическом мире все покупают готовые модели), ни утешения. Показателен его диалог с подругой жены до отъезда:

– Зачем тебе на Запад?

– Глупый вопрос. За лучшей жизнью. И за жизнью вообще.

– А до этого ты не жила?

Грустная история о потерянном рае оказывается притчей о невосполнимой утрате, неосуществляемых мечтах и вечной неприкаянности. Невозможно не только стать свободным без родины, но и заново скроить человеческое счастье — катастрофы «века-волкодава» исковеркали общество и устои необратимо. 

Нетрудно заметить параллели со «Стиксом» и, наверно, значительной долей других произведений — в особенности немецких. Религиозные метафоры и насущная потребность осознать наследие прошлого неизбежны для народа, который и спустя 80 лет сполна искупает вину. Справиться с деструктивным национальным самоощущением — дело не одного десятилетия.

Комментарии: