«Другая сторона ветра»: Гражданин Уэллс

И тут мы понимаем, что один из лучших фильмов 2018 года снял Орсон Уэллс. Режиссёр почил ещё в далеком в 1985-м, но дело его успешно живёт. Что можно сказать о «Другой стороне ветра», когда в каждой рецензии авторы не поленились описать многострадальческую и уже ставшую мифом историю создания ленты? Практически ничего. Контекст, в котором сейчас находится эксгумированный нетфликсом фильм Уэллса, пока что превалирует над его содержанием. «Другая сторона ветра» сродни найденной бутылке дешёвого вина, которой ещё предстоит настояться, попылиться и наконец отыскать себя в размышлениях тех, кто посмотрит фильм ещё лет через 50. Например, в душной аудитории без окон и с советским телевизором, где киноведы будут изучать творчество главного голливудского трикстера и мистификатора.

Однако же, не будет лишним дать справку (ультракороткую): был фильм, были деньги, оказалось, что денег мало, кино кое-как досняли, но смонтировали не до конца, после чего режиссёр внезапно умер, но успел взять обещание с ученика, небезызвестного режиссёра Питера Богдановича. Славься эпоха стриминговых сервисов, фильм наконец здесь. И всё равно невовремя, всё равно он никому пока не нужен.

«Другая сторона ветра», 2018, реж. Орсон Уэллс

Главный герой — обласканный всей Америкой режиссёр Джейк Ханнафорд (легенда Голливуда Джон Хьюстон) устраивает зажигательную вечеринку, где собирается показать черновую сборку своего провокационного фильма — нового, как ему думается, шедевра. На деле лента — не то пасквиль на Микеланджело Антониони, не то на весь европейский кинематограф разом. В кадре условный (но некрасивый) Джеймс Дин, почти как Марлон Брандо в его молодые хулиганские годы, натянув кожанку и потерянный взгляд, беспечно разъезжает на мотоцикле, занимается любовью с молчаливой барышней (Ойа Кодар — муза Уэллса, принимавшая не последнее участие в борьбе за права на фильм, тем самым оттягивая его релиз), после оба голые сланяются по безжизненной американской местности, волнительно озираясь по сторонам. Настоящее кино отчуждения, ни убавить, ни прибавить — будто по методичке снято. Уэллса, судя по всему, настолько бесило тогдашнее поветрие на зарубежных режиссёров, на всевозможных Антониони, которые ладно работали в своей Европе, так ещё и смели приезжать в Америку и переносить свой кинематограф на чужую почву. А Уэллс ещё не успел нагневаться на Форда, Хоукса и Хичкока (всех троих режиссёр совсем не переносил). Питер Богданович играет воздыхателя Ханнафорда (примечательно: Богданович был большим поклонником, учеником и приятелем Уэллса и даже сделал о нём целую книгу в формате длинного интервью — можете купить в издательстве Rosebud), успешного голливудского режиссёра, напоминающего своим видом Стивена Спилберга — начиная с глаз и заканчивая очками киногика, их заслоняющими.

«Другая сторона ветра», 2018, реж. Орсон Уэллс

Первый слой нарратива — вечеринка, второй — фильм Ханнафорда, третий — вечеринка с точки зрения её гостей и фильм о фильме, четвертый — что-то между всем этим и ничем вообще. Сложно наладить причинно-следственные связи: непонятно, кто накосячил (если это косяк): сам Уэллс, оставивший инструкцию по сборке, или же Богданович и люди, помогавшие ему воскресить картину. Более того, даже самого подготовленного зрителя, будь то киноведа пятого курса или кинокритика пятого разряда, могут смутить почти что эпилептические переходы от одного цветового оформления к другому, от несовпадения планов и резкой дисгармонии в повествовании. Головокружительный кич, избыточный и совсем не увлекающий, то в жар, то в холод — высидеть «Другую сторону ветра» у вас получится с трудом. И это при том, что слушать самого Уэллса, не важно, с экрана или, например, читать его интервью — одно удовольствие. В фильме-эссе «Ф как Фальшивка» Уэллс предлагал разобраться в диалектике правды и лжи (в итоге Уэллс в свойственной манере всех обманывает, убеждая зрителей в том, что его подружка позировала для самого Пикассо). Можно сказать, что «Другая сторона ветра» — игровое продолжение «Ф», помноженное на само себя и доведшее до логичного абсурда идею предшественника. Тем не менее ощущение, что перед вами лихо нарезанный винегрет, пропущенный через мясорубку, не пропадает ни на минуту. Кого винить (и нужно ли) — непонятно. По крайней мере пока.

На съёмках «Другой стороны ветра»

Самоочевидное, эгоистичное и вполне дозволительное в фильме — это возведение памятника самому себе. Уэллс не стесняется вкладывать в Джона Ханнафорда свои черты (сквернословие, остроумие, бархатный и околдовывающий голос), не смущается он и окружать его ореолом таинственности, мифов, подлинным величием и вниманием, которого Уэллсу под конец жизни так сильно не хватало, как бы о не старался доказывать обратное. В этом было бы нечто сентиментальное, если бы не напор Уэллса, его грубость и типичная закрытость — за все два часа мы так ничего не узнаем о режиссёре Ханнафорде. Только то, что он был великим и умер в автокатастрофе. И от этого немножко стынет кровь, чуть позже возникает вопрос: а узнали ли мы самого Орсона Уэллса? Или же он по иронии судьбы стал гражданином Кейном — человеком, нажившим бездушную груду хлама (в данном случае — фильмы), но оставшимся в итоге ни с чем? А самое сокровенное, тот самый «розовый бутон», в кадр так и не попал.

С другой стороны (не ветра), зачем вообще пытаться подогнать картину под какой-то определённый контекст, выискивать в ней метафоры разложения Голливуда, знаменование конца модернизма в кино, эпохи больших авторов, внутреннего мира Уэллса и дай бог чего ещё, когда вся его суть вложена в цитату персонажа Джона Хьюстона, незаметно и впроброс пролетающей ближе к концу: «Фильмы и дружба — это тайны». Так пусть они, ставшие фундаментом для «Другой стороны ветра», ими и остаются. Остальное покажет время.

«Другая сторона ветра», 2018, реж. Орсон Уэллс

Автор текста

Павел Мальцев
Павел Мальцев
Основатель, главный вредный. Как жить без кино — не знает.

Комментарии: