«Чужой»: почему тебе страшно?

Сорок лет назад вышел фильм, о котором знает практически каждый. Ценность этого увеличивается в связи с тем, что его популярность была основана не на узнаваемом образе. Тут нет мумий, рептилий, обезьян, вампиров, зомби и прочая, всего того, чего мы «привыкли» бояться в традиции мифологии ужасов. «Чужой» ставит вопрос другим образом, и поэтому выигрывает: не что нас пугает, а как нас пугает. В этом смысле, Ридли Скотт являет миру квинтэссенцию ужасного. Юбилейный показ «Чужого» на большом экране — повод не просто вспомнить фильм, который никто и не собирается забывать, но еще и задать вопрос: как нас можно напугать в 21 веке? Удивительно, но именно фильм 1979-ого года дает ответ на этот вопрос.

Оригинальный кинопрокатный постер «Чужого»

Пугает ли нас сюжет?

Сразу же ответ — нет. Сюжет картины можно пересказать буквально в двух словах: космический корабль получает сигнал из космоса, встречается с инопланетной формой жизни, и «жалеет» об этой встрече. Характеры и диалоги персонажей максимально функциональны. Неудивительно, что на протяжении двух третей фильма самым «человечным» оказывается Эш (Иэн Холм), впоследствии оказавшийся андроидом.

Ридли Скотт черпает свое вдохновение в Лавкрафтовском типе повествования. Лавкрафт создает свой наполненный ужасом мир через документальную точность описания деталей. Чистый вымысел граничит с приводами газетных вырезок, и страничными указаниями научной литературы. Именно это создает не предмет ужаса, а атмосферу ужаса. И вот в «Чужом» первые пять с половиной минут проходят в абсолютной тишине. Пространство космоса и космического корабля лишено какого-либо присутствия человека. Но важнее тишины оказывается движение камеры, плавный проезд которой дает такое количество деталей, что зритель оказывается внутри пространства Ностромо чуть ли не на физическом уровне. При этом космический корабль прекрасно «обходится» без человека. Перед появлением в кадре персонажей происходит «разговор» компьютера и шлема — они монтируются классической восьмеркой. Плавное, механистическое движение камеры и стирильное пространство гармонично сочетаются в единой длительности. Однако тревожная музыка уже указывает на присутствие чего-то чуждого, чужого. Уже с первых минут становится страшно…

Пугает ли нас монстр?

Возможно. И тут сразу хочется указать на то, что фигура монстра словно повторяет структуру корабля, с которого он был изъят. Инопланетное судно же, образ которого придумал Ханс Гигер, соотносим с космическим пространством. Гигантские размеры корабля противопоставляются миниатюрным, уютным отсекам Ностромо. Гигер создает скелетообразный образ ковчега — члены экипажа попадают во внутреннее пространство. Эти «внутренности» отторгают любое внешнее: Кейн (Джон Херт) будто бы случайно поскальзывается и падает. Именно тут в черноте и слизи его окружают яйца с чем-то живым внутри.

Нечто попало на корабль. Оно живое. Перед тем как корабль отчаливает с планеты резкий монтажный стык запечатлевает в нашем восприятии тревожный, протестующий взгляд Рипли (Сигурни Уивер). То, как героиня сопротивляется пускать на Ностромо вернувшихся с экспедиции, убеждает нас в опасности их находки. Самое пугающее в монстре даже не его внешность. Его кровь, соединяясь с воздухом, образует кислоту, прожигающую любую материю. Слизь сочится из его челюсти. Внутреннее пытается прорваться наружу. Образ завершается наличием второй челюсти внутри первой, которая пробивает материю и вгрызается в ткань внутренностей.

Ксеноморф изнутри. Эскиз Карло Рамбальди.

Важно еще то, что образ Чужого постепенно раскрывается перед нами на протяжении всей франшизы. В фильме Ридли Скотта тело монстра вроде как наличествует, однако всегда не целиком. Мы видим его по частям, единый же образ рождается у нас в голове. Это принципиально для развития фильма жанра ужаса, в котором фигура монстра была обязательным элементом фильмической реальности («Человек-волк», «Мумия», «Франкенштейн»). Однако в дальнейшем режиссеры поняли, что людей пугают скорее намеки, когда монстр заявлен, но не представлен («Люди-кошки», «Человек-невидимка»). Ксеноморф же фигурирует в кадре, более того — показан подробный процесс его происхождения, но до финальной части мы не можем толком разобрать этого монстра, его практически не представляют целиком, либо показывают в темноте, обрывками.

Ханс Гигер обнимает внеземного друга.

Пугает нас — Чужой.

Но кто или что именно оказывается чужим и по отношению к чему?

Мертвый космос оказался живым. Но не наличие чего-то инопланетного делает его таковым. Представление космоса в «Звездных войнах», как того, что населено различными существами, где каждому может найтись место, аннигилируется в фильме Ридли Скотта. В открывающей сцене именно наш взгляд оказывается чуждым космическому пространству. Космос — герметичное пространство со своей внутренней экосистемой. Ксеноморф, как было указано раньше, это некий метафорический перенос космического пространства. Человеческое представление о том, что космос — это нечто внешнее по отношению к самому человеку — деконструируется. Организм космоса — это внутреннее представленное вовне. Именно экипаж Ностромо врывается в это нутро. Это они здесь чужие.

Само присутствие Чужого обусловлено действиями Эша, впускающего зараженного члена экипажа. Именно Эш настаивает на дальнейшем изучении и сохранении незнакомого вида. Андроид, созданный людьми, оказывается воплощением всей человеческой интенции — познавать, изучать, понимать. Такой логоцентризм и приводит к гибели экипажа.

Во всех бедах прошу винить андроида Эша.

Неслучайно «рождение» Чужого происходит в эпизоде, где персонажи собираются за обеденным столом. Круглый стол собирает всех персонажей, дает время поговорить и пошутить. Именно здесь герои проявляют свою человечность. И тут вырывается ксеноморф, подрывая идиллию человеческого общения. Стоит заметить, что ни Рипли, ни остальные космонавты не удивляются ксеноморфу. Если в глазах Эша читается «научный» интерес, то у всех остальных — недоверие и страх. Но действия всех выявляют некую функциональность. Каждый думает, что делать, но места рефлексии ни у кого нет. В этом не удивлении заключена вся суть происходящего. В мире, показанном Ридли Скоттом, на психологическом уровне вытесняться нечему. Фигура ксеноморфа — это то, что указывает: вытесняется теперь не нечто в человеке, а сам человек. И вот это по-настоящему страшно.

Автор текста

Георгий Мелентьев
Георгий Мелентьев
Автор. Просто автор.

Комментарии: