Чайнатаун или квинтэссенция нео-нуара

Если вы решили начать знакомство с нуаром или же с его поздним ответвлением, получившим приставку «нео», то самым оптимальным вариантом для вас, пожалуй, будет «Китайский квартал» – фильм, по которому массовая публика сильнее всего запомнила Романа Полански. Вышедшая в 1974 году лента стала своеобразным катализатором возвращения интереса к стилю, который угас где-то в конце 50-х (последним фильмом своего рода киноведы называют «Печать зла» Орсона Уэллса (1958)) и созданию новых произведений, заимствующих и преображающих его элементы. Может возникнуть впечатление, что из всех наиболее значимых картин, представляющих нео-нуар, работа польского кинематографиста заимствует из классических работ больше других. Используя особенности антикварного стиля, постановщик видоизменяет его, создавая новый, полный более мрачного и неопределённого мироощущения, которое было бы невозможно отобразить на плёнку во времена кодекса Хейса.

«Китайский квартал», 1974

Сценарист Роберт Таун воспроизводит в своем тексте многие сюжетные ходы, характерные для романов Рэймонда Чандлера и Дэшила Хэммета (двух ключевых авторов «чёрной» литературы). Прежде всего «Китайский квартал» во многом реминисцентен «Мальтийскому соколу» Джона Хьюстона, первому представителю классического кинонуара, коим Полански явно вдохновлялся. Тогда восходящая звезда Голливуда Джек Николсон в образе ироничного детектива Джейка Гиттиса вызывает в памяти культовую роль Хамфри Богарта, а Фэй Даннауэй в образе Эвелин Кросс – характерную для классических «черных» фильмов femme fatale, роковую женщину, затягивающую героя в свою игру. Ну и помимо всего, в роли хитроумного миллионера Ноя Кросса предстает тот-самый-Джон-Хьюстон, присутствие которого окончательно не оставляет сомнений в том, что Полански снял не фильм, а одно большое любовное письмо великому жанру.

Джон Хьюстон в роли Ноа Кросса

Картина воссоздает не только определённые тропы, но и многие визуальные образы, характерные для ранних работ сего стиля. «Квартал» открывается намеренно состаренным логотипом студии Paramount (эффект сепии, все дела) и старомодными титрами, оформленными в духе 40-х годов. Полански даже на долю секунды заставляет нас думать, что мы смотрим чёрно-белое кино, в первом кадре фильма фокусируя камеру на монохромных фотографиях, сделанных главным героем. Эстетически здесь многое воскрешает в памяти старые фильмы, но это всё же продукт Голливуда 70-х. Он наполнен цветами, пусть и воссоздает на плёнке характерную для классических картин атмосферу и временной период. Изобразительное решение, выбранное Полански и оператором Джоном А. Алонсо, хоть и заставляет вспомнить ленты 40-х и 50-х годов, но скорее вдохновлено вышедшим двумя годами ранее «Крестным отцом» Фрэнсиса Форда Копполы в использовании схожей техники освещения и цвета, созданной Гордоном Уиллисом (темная интерьеры, красочные экстерьеры, желтоватая палитра).

Лежу такой красивый

Что касается сценарной структуры «Квартала», то на первый взгляд фильм кажется весьма прямолинейным, но стоит сюжетным спиралям плотно закрутиться — и радикальные отличия работы Полански от образцов классического нуара становятся ясны и в этой области. На смену гангстерам и бандитам с улиц приходит другой тип зла: бюрократы и бизнесмены. В центре повествования не какое-то единичное преступление или же некий макгаффин, а социально-политический заговор. Персонажи «Квартала» ведут войну не за конкретный объект, а за «будущее» (цитируя персонажа Хьюстона). Классический антагонист подобный Касперу Гатману из «Мальтийского сокола» кажется жалким клоуном по сравнению с коварным Ноем Кроссом, контролирующим почти весь Лос-Анджелес. Ну и наконец, на первый взгляд классическую femme fatale Эвелин, мы в какой-то момент начинаем видеть как травмированную жертву. Полански и Таун делают важной частью сюжета такую острую и запретную (тогда и сейчас) тему, как инцест, которая обладает некой «движущей» силой в сюжетном построении фильма и задает мотивировки многим ключевым персонажам. Ну и в отличие от классических персонажей Чендлера и Хэммета, нуарный герой Джейк Гиттес оказывается не подготовлен к участию в столь запутанной истории. Он будто бы не способен ориентироваться в паутине лжи и коррупции, долгое время не может должным образом разобраться в деле, а противники постоянно обводят его вокруг пальца.

Сижу такой красивый

Окончательно развеивает любое суждение о «Китайском квартале», как об обычной стилизации под нуар, его финал, превращающий ленту в своего рода «крик души» режиссёра. Эти последние несколько минут, которые кажутся одними из самых тяжелых, мрачных и неожиданных в голливудском кино. Как известно, Таун планировал более «счастливую» концовку, но Полански предложил и снял свой собственный вариант. Итог: фильм прочно врезался в память благодаря последним кадрам. Оглядываясь на личную жизнь автора, а в частности на события 1969 года, становится ясно, что режиссёр использует стиль нуар и форму детектива лишь как некий «передатчик». С его помощью он делится со зрителями своими личными эмоциями и переживаниями, чувством утраты и ощущением своей неспособности изменить что-то в этом страшном мире.

А вы говорите безысходность

Тема враждебности окружающей действительности к индивиду всегда имела важнейшее значение в творчестве Полански, и здесь она проступает ещё более ярче, чем в его ранних работах. Героем ленты становится не бесхребетный интеллигент («Тупик») или хрупкая психически нездоровая женщина («Отвращение», «Ребёнок Розмари»), а циничный частный детектив, сильный и психологически устойчивый тип. Однако даже Джейк Гиттис становится бессилен перед непостижимой природой зла и всепоглощающим роком. Хоть и в старых нуарных фильмах в финальных кадрах всегда ощущалось некое чувство меланхолии, ни один из них не казался настолько бескомпромиссным, не отвешивал столь сильный удар под дых. По факту, зло остается непобедимым и неистребимым; с героя снимаются обвинения, но он остаётся в полностью безнадёжном психологическом состоянии. Режиссёр здесь не воссоздает нуар, как кажется по первым кадрам. Он преобразовывает его в соответствии со своим трагическим мироощущением, транслирует через него собственные беспокойства и эмоции.

Нуар, как и последовавший за ним нео-нуар, исследует темы коррупции и судьбы, однако в их раскрытии последнему удаётся пройти на несколько шагов дальше. В относящихся к этому стилю фильмах поднимаются вопросы истины и нравственного выбора более обострённо. Последние минуты «Китайского квартала» как будто воплощают в себе определённые принципы целого направления. Полное постижение правды невозможно, как и абсолютная победа над злом, а любые действия в кинематографической реальности нео-нуара будто всегда ухудшают положение дел. Последние две реплики из фильма Полански в полной мере подтверждают эти утверждения. «Как можно меньше» и «Забудь, Джейк, это Чайнатаун».

Автор: Егор Луканин. 

Комментарии: