Альберт Серра: Про(в)живание в «медленном» кино.

Представьте, что вы актер. Хороший или плохой — неважно. Вам не дают сценария, вы ничего не репетируете, вас снимают на 4 камеры с разных ракурсов так, что вы не знаете в какую сторону «играть». Уверен, что вы как минимум растеряетесь. Именно такой внешний хаос кинопроизводства проповедует испанец Альберт Серра. Посмотрите любое его интервью или мастер-класс, и вы поймете о современном кино и современном искусстве больше, нежели прочтете десятку книг. Серра снимает до сих пор, но сейчас можно с уверенностью назвать «Смерть Людовика» его magnum opus.

1

Эпоха Людовика XIV — это переходный период культуры: барокко сменяется классицизмом. Власть и жизнь короля были полностью рационализованы. Король-Солнца был прожорлив, любил воевать, прославился как законодатель моды, а по его желанию построили Версаль. Власть короля была бесспорной, всеобъемлющей, абсолютной. Представить такую власть можно только в качестве мифа: Людовик был мифологизирован уже при жизни. Для Альберта Серра во всем его творчестве, как он сам говорил, важно «прожить прошлое в настоящем». То есть убрать определенными средствами флер мифологии. Кажется, будет точным подобрать слово не «проживание», а про(в)живание. Жан Пьер Лео не проживает, скажем, чужую жизнь (или смерть) короля, но и не просто вживается в роль. Именно про(в)живать заставляет метод Серра.

«Смерть Людовика XIV», реж. Альберт Серра, 2016

Аутентичные интерьеры, долгие планы, отсутствие репетиций, три камеры (никто не знал, материал с какой камеры будет в итоге взят, однако это делалось не с целью выбора лучшего кадра, а для того, что бы сбить с толку актеров). Все это действительно больше похоже на перформанс, в котором так же нет одной точки зрения, репетиций и т.д. Когда художник в перформансе что-то делает, он это не изображает, он действительно это делает, точно так же Жан-Пьер Лео не просто изображает смерть Короля-Солнца, он является им. Серра говорил: «Он — единственно настоящий Людовик XIV, а не тот образ, что есть в наших головах». Тут происходит интересный момент: когда актер становится не-актером, не изображающим, а про(в)живающим, он сам начинает мифологизироваться. Общие, либо сверхкрупные планы, широкие одежды, пышные одеяла, огромной величины парик — вычеркивают тело Жан-Пьера (Людовика). И это еще больше уподобляет их в одном образе.

Серра говорил, что сразу же выбрал Лео, потому что увидел в нем безграничную достойность. Достойность — это вера в существование некоего правила. Человек не может чем-то поступиться — именно тогда его называют достойным. «Воды, воды…» — кричит Людовик в ночи. Медленно подходит слуга: «Что вам угодно, сэр? — Воды…». Слуга уходит, приносит стакан. «Другой бокал, идиот, хрустальный бокал! Воды…». Слуга бессмысленно ходит туда-сюда. В этой сцене (одной из самых ироничных в фильме) заключен весь смысл этого проекта. Людовик, устанавливая множество правил, строго порицал их невыполнение. Когда по какой-то причине правило не соблюдалось, все оказывались в недоумении: что с этим делать? Вот она вся парадоксальность рациональности.

«Смерть Людовика XIV», реж. Альберт Серра, 2016

Когда врачи думают, что делать с королем, они не могут принять решения. Каждое слово говорится очень медленно, будто тысячу раз проходит проверку в голове говорящего. Все слуги действуют словно по алгоритму — шаг в сторону же приводит ко всеобщему непониманию и потерянности. Безграничная власть безгранична в пространстве (государства, двора, семьи и т.д.), но не во времени. Из тысячи ритуалов, что он сам установил, Людовик может выполнять все меньше и меньше. В его навязчивости все контролировать, входит и контролирование смерти. Даже своей собственной. Несмотря на все ошибки врачей и «происки» шарлатанов, король уходит с достоинством.

2

Людовик XIV умер в 1715 году. Очень важно, что в начале своей режиссерской деятельности Серра обращается к истории, которая «произошла» ровно сто лет до этого. 1615 год — дата первой публикации Дон Кихота Сервантеса. Было бы любопытно сравнить «Рыцарскую честь» и «Смерть Людовика XIV».

«Рыцарская честь», реж. Альберт Серра, 2006

Дон Кихот обладает безграничной властью над Санчо Панса. «Ты устал… посмотри, как прекрасен мир. Бог может дать тебе сил. Не упрямься Санчо, посмотри на солнце, отдохни и бог даст тебе сил», — Санчо тут же улыбается, говорит, что силы вернулись к нему. Власть Дон Кихота — это власть слова. Его достоинство заключается в том, что у него есть полная уверенность в том мире, который выстроен у него в голове. Существует же этот мир в его словах. Серра в этом фильме убирает всю патетику событийности жизни Дон Кихота. И первое это, то, что мы видим его телесность в фильме: вот он плавает, вот ест; костлявые руки, сгорбленная спина. Вообще все действие фильма описывает промежутки… Это не приключения: с мельницами, с трактирщиками, козопасами. История «Рыцарской чести» — это история того, что между. И именно в этой длительности промежутков и заключается про(в)живание в этом фильме. Достоверность же остается на уровне слова. Опыт веры Дон Кихота и Санчо Панса заключается в вере в слово.

«Рыцарская честь», реж. Альберт Серра, 2006

Людовик на протяжении фильма все больше и больше молчит. В начале мы видим его в саду, потом он передвигается на тележке, потом он сидит, а дальше бездвижно лежит. Для эпохи барокко очень важна взаимосвязь движения и пространства: «пространство должно соответствовать движению, и вне движения нет пространства в этом стиле» (Рихард Алевин). Пространство действительно сужается в фильме. Природа заключается в клетку (кадр сада через решетку окна). Точно так же природа жизни обрамляется структурами: мнения, эксперимента, сомнения. Достоверность заключена не в слове, а в результате. Результат определяет то, как сработала причина. В конце фильма врачи вскрывают тело Людовика — ищут эти причины. Вздыхают. «В следующий раз будет лучше», — самая ироничная фраза завершает фильм. Истина есть, но, чтобы удостовериться — нужно сомневаться

Автор текста

Георгий Мелентьев
Георгий Мелентьев
Автор. Просто автор.

Комментарии: